Чем бы ни закончился нынешний Майдан в Киеве, он станет этапом в строительстве национального государства. Украина движется вперед, и путь у нее не "особый", как у России, а наоборот — понятный и естественный. Именно поэтому он не должен и не может нравиться всем одинаково.
http://lenta.ru/
Как ни называй то, что происходит на Украине – "беспорядками" или уже "революцией", это кризис общеевропейского масштаба, с неизбежными последствиями не только для Киева, но и для Москвы, для Брюсселя, для Варшавы… Список может оказаться длиннее, но уж точно не короче.
Еще в позапрошлом веке один французский политолог заметил, что события, которые уже назрели, только ускоряются, если им пытаются воспрепятствовать. Кремль решил помешать не такому уж крупному событию – соглашению Украины с ЕС о поэтапной отмене торговых пошлин. И в ответ вырвались наружу гораздо более значительные вещи.
Пытаясь как-то объяснить происходящее, российские официальные и приравненные к таковым агитаторы пускают в ход те же отмычки, с помощью которых они вскрывают истинную сущность любых внешних и внутренних событий. Причин у всего, что им не нравится, всегда две: тайные происки и подкуп.
Происки Польши – чтобы взять реванш за 1613 год. Происки Швеции – чтобы отомстить за Полтавский разгром в 1709-м, а заодно и за друга своего, тогдашнего украинского гетмана Мазепу. Происки олигарха Дмитрия Фирташа, который одной рукой выводит на улицы орды протестующих, а другой – манипулирует своими марионетками в местном парламенте. Подкупленные оппозиционные вожди. Подкупленные демонстранты. Деньги, щедрой рукой раздаваемые тем же Фирташем, еврокомиссарами и, понятное дело, Госдепом.
Агитаторы-эрудиты добавляют, что коварная Европа затеяла повторить на Украине то, что в XVII веке устроила в Польше – превратить ее в свой аграрный придаток, подманить мимолетными выгодами, а потом морально разложить и окончательно погубить. Агитаторы с наклонностями экспертов напоминают, что ни оппозиционные политики, ни уж тем более рядовые демонстранты даже не читали толком многостраничные документы об ассоциации с ЕС – следовательно, протест их ни малейшего внимания не заслуживает, а сами они если не преступники, так уж точно люди некомпетентные и абсолютно несерьезные.
Логику подобных попреков довел до абсурда один умеющий пошутить московский сетевой автор: "…Подавляющее число этих якобы оппозиционеров ведет нездоровый образ жизни, употребляет алкоголь, никотин и не делает гимнастику. Многие… не обладают хорошим вкусом и некрасиво одеты. Немало сторонников евроинтеграции ковыряют в носу… Достаточно большой процент демонстрантов плохо следит за личной гигиеной, ходит с немытыми волосами и в грязной обуви. Иные сквернословят… Есть среди них и те, кто не содержит жилище в чистоте. Завидует ближнему. Не удовлетворен сексуальным партнером или не имеет его вовсе. Ленив. Обзывается. Вот кто сегодня говорит "Да" Европе. Вот кто сегодня говорит "Нет" России. Хотите ли вы быть среди них?"
А теперь – о том, чего на самом деле хочет украинская улица, а также ее предполагаемые вожди.
Действительно, средний киевский манифестант, да и, пожалуй, средний киевский парламентарий, понятия не имеют о тонкостях режима беспошлинной торговли с Евросоюзом. Проще всего возразить на это, что так бывает везде. Во всем мире рядовые люди, как и значительная доля нерядовых, не вникают в нюансы экономических документов, удовлетворяясь общим представлением об их смысле.
Но главное лежит вообще в другой плоскости. Навязывая Украине выбор: "Или я, или Европа", Москва добилась ответа, с которым в спокойных обстоятельствах еще долго бы медлили. Большинство жителей Украины пришли к мысли, что не хотят видеть свою страну частью нашей, и вышли на улицы об этом сообщить. "Большинство жителей" не означает "все поголовно". Может быть, в Крымской автономии, а также в Луганской и Донецкой областях (где в общей сложности живет одна пятая граждан Украины) большинство в конечном счете выберет именно Россию. Но пока даже в этих краях об отделении от Украины почти не говорят, хотя "европейский выбор" киевского Майдана там мало кому по душе.
В любом случае, не надо воображать, что русскоговорящие обитатели этой страны повернут к России. В бунтующем Киеве русский язык посильнее украинского. И ничего парадоксального в этом нет. Ирландские борцы против английского господства объяснялись между собой по-английски, но это нисколько не мешало радикализму их воззрений.
Так или иначе, но ультиматум Москвы явно поспособствовал ускорению самоопределения Украины (или хотя бы большей ее части) как национального государства, а украинских граждан – как нации. Существование нации опознается не по чьим-то словам на кухнях или по речам с начальственных трибун, а только по решениям и действиям – в том числе по массовому выходу на улицы. Московские марши 2011-го – лишь слабый и неуверенный намек на то, что сейчас происходит в Киеве.
Не всякое национальное государство — демократия, но зато все устойчивые демократические режимы существуют только в национальных государствах — там, где есть доказавшая свою силу гражданская, она же политическая, нация. Не обязательно одноплеменная, но осознавшая свою целостность. Все европейские государства – национальные или близкие к таковым. И единая Великобритания существует лишь до тех пор, пока англичане, шотландцы и валлийцы согласны считать себя британцами. В своем гражданском развитии Украина сильно опередила Россию. И даже сами тамошние споры о национальном единстве – куда более зрелые, чем у нас, где ни власть, ни рядовые люди никак не решат, существует ли такое понятие, как единая российская нация, и удобно ли употреблять слово "россиянин".
Теперь об экономической стороне спора. Вообще-то, когда говорят страсти, материальные расчеты всегда отходят на второй план. Но не будем и преуменьшать экономическую осведомленность среднестатистического украинца. Она безусловно выше, чем у среднего россиянина. Ведь миллионы жителей Украины познакомились и с Европой, и с Россией не в роли туристов, а гораздо конкретнее — в качестве гастарбайтеров. И похоже, что сравнение оказалось не в нашу пользу.
Вне всякого сомнения, Евромайдан сильно преувеличивает выгоды от украинского сотрудничества с ЕС. Нынешний Евросоюз неспособен всерьез оплачивать сближение с собой какой бы то ни было страны. Щедроты, которыми была осыпана Греция и несколько других европейских новобранцев, больше не повторятся. Но нормальное экономическое сотрудничество может многое дать и само по себе, даже без допингов.
Уже сегодня украинское хозяйство больше связано с европейским, чем с российским. При всех слабостях украинской экономики, она вовсе не такая жалкая, как любят напомнить сановные московские партнеры, воображая почему-то, что такого рода рассуждения вызовут прилив уважения к ним. Несырьевой экспорт из Украины в Евросоюз, приходящийся на одного украинца, заметно больше, чем несырьевой (т.е. без нефти, газа и мазута) экспорт из России в эти же страны, приходящийся на одного россиянина.
Безусловно, в случае ассоциации с Евросоюзом Украину ждут трудные времена. Но они ждут всех — и Россию в том числе. На то и мировой кризис. Чтобы реально оценить перспективы Украины в предполагаемом партнерстве с ЕС, незачем жонглировать диковинными примерами из древней истории. Вместо этого стоит изучить, скажем, опыт Турции, которая, находясь в режиме свободной торговли с ЕС, быстро развивается и уж точно не жалеет о хозяйственной близости с Европой.
И, наконец, об украинском политическом классе. Еще недавно его типичный представитель, как и в России, был либо безыдейным чиновником, либо еще более безыдейным коммерсантом, изображающим ради личных выгод политика любой расцветки. Сегодня многое сдвинулось. Прежнее поколение, поколение Януковича и Тимошенко, идет к своему закату. Новые, а отчасти и старые политические кадры осваивают другие карьерные стратегии, присущие политикам западного типа.
Причем спектр широк до предела – от тех, кто ориентируется на европейский политкорректный мейнстрим, и до супернационалистов из "Свободы", похожих на крепнущих европейских крайних правых, наподобие лепеновского "Национального фронта" во Франции или венгерской правящей партии "Фидес", расизм и ультраконсерватизм которой в Брюсселе и Страсбурге решили классифицировать как детскую болезнь, чтобы удобнее было их не замечать.
В сегодняшнем своем состоянии украинская чиновно-политическая и деловая верхушка все еще больше похожа на безликую российскую, чем на многоликую европейскую. Однако нынешний кризис заставил большую часть тамошнего политического класса ускорить плавный дрейф в "европейском" направлении, и почти никто не совершил добровольного скачка в "российскую" сторону.
Предполагавшееся заключение договора об ассоциации с ЕС стало бы всего лишь рискованным, хотя и экономически осмысленным решением президента Януковича и его круга. Отказ от договора и вспыхнувший вслед за этим общественный кризис сделал куда больше: он прояснил и для самой Украины, и для всех остальных траекторию ее движения. Это страна европейской периферии, которая идет в Европу — медленнее своих западных соседей, медленнее, чем Польша и даже Румыния, но тем же примерно путем.
И это совершенно нормальный путь. Не потому, что Европа — рай, не потому, что обойдется без драматических зигзагов, и даже не потому, что результат понравится всем гражданам Украины. Он нормален потому, что понятен и логичен для страны с европейскими корнями, жители которой начинают ощущать себя нацией.
Сергей Шелин
