Россия – это первая в Европе страна по количеству мусульманского населения (20 миллионов человек), поэтому она хочет любой ценой ограничить распространение исламизма на своей территории и поэтому обвиняет Запад в том, что тот позволяет суннитским монархиям Персидского залива «вооружать салафитов» из сирийской оппозиции.
Ураза-Байрам в Москве Фото publicpost.ru
Ситуация для России выглядит тревожно, поскольку в Поволжье и на Урале проживают 5 миллионов суннитов, которые недавно стали жертвами терактов. Если так будет продолжаться и дальше, под ударом может оказаться вся нефтеносная Сибирь.
Советскому режиму не удалось искоренить веру, и религиозный подъем 1990-х годов вовлек «традиционный» ислам старых самопровозглашенных проповедников в конкурентную борьбу с городским, более националистическим, а иногда и радикальным исламом. Открытие мечети Кул Шариф по соседству с православным храмом в Казанском Кремле в 2005 году символизировало взлет европейского и толерантного татарского ислама.
Эта картина разлетелась на мелкие кусочки после теракта в Казани 19 июля 2012 года, в результате которого погибли два мусульманских лидера, защитники оказавшегося под угрозой традиционного ислама. Муфтий Ильдус Файзов был госпитализирован после взрыва его автомобиля. Всего часом позже его заместителя Валиуллу Якупова расстреляли прямо перед домом. Теракт был совершен накануне рамадана, а ответственность за него взяла на себя (в выложенной на YouTube видеозаписи) некая скрывающаяся в лесах вооруженная группа под предводительством Марата Халимова, который называет себя «эмиром татарских моджахедов».
Появление на нескольких исламистских сайтах призывов к формированию халифата Идель-Урал (по названию великого государства, которое хотят создать татарские националисты) подчеркивает актуальность проекта по дестабилизации Поволжья и Урала. Влияние геополитического контекста становится совершенно очевидным с ростом влияния стран Персидского залива и поддержки Россией Башара Асада и Ирана (их шиитских врагов). Помимо спонсорской помощи в строительстве мечетей (в том числе — и Кул Шариф), аравийцы вкладывают деньги в тайные организации, которые уже сейчас действуют на Северном Кавказе и помогают ваххабитским боевикам.
Последствия дестабилизации региона могут быть очень серьезными. Поволжье и Урал представляют собой уникальную зону взаимодействия крупнейших монотеистических религий, буддизма и шаманизма, а также являются примером их мирного сосуществования. Исчезновение такого заповедника разнообразия может поставить под угрозу текущий процесс формирования в России национального государства. Что касается Европы, дестабилизация региона способна поставить под угрозу безопасность поставок газа и нефти. Для этого есть две причины. Во-первых, этот регион, который сам является производителем нефти, контролирует доступ к природным ресурсам. Второй момент касается национального состава бурильных бригад: в результате политики позитивной дискриминации в Советском Союзе большинство инженеров-нефтяников и бурильщиков в России – татары и башкиры. В богатых нефтедобывающих городах Западной Сибири существуют крупные мусульманские общины.
Кроме того, их изоляция в русской среде лишь усиливает риск исламистского радикализма. Пока еще опасность дестабилизации не слишком велика, однако если эта уральско-поволжская костяшка домино не устоит, то утянет за собой всю Сибирь. А Саудовская Аравия, вероятно, положительно оценит ослабление второго по величине мирового экспортера нефти. Как бы то ни было, последствия религиозной войны на сибирских нефтяных месторождениях могут оказаться поистине катастрофическими. Тем более — в таком многонациональном государстве, как Россия, где стремление коммунистов создать нечто вроде светской религии затормозило процесс секуляризации.
Будь то православные, которых шокировало кощунство Pussy Riot, или мусульмане, не согласные с исламистским универсализмом, граждане России как никогда привязаны к своей религии.
Ксавье де Торривеллек, сотрудник Французского института геополитики.
("Le Monde", Франция)
