Солнечным летним вечером во Львове, полной кафе и мощеных площадей столице Западной Украины, молодые парочки нескончаемым потоком ныряют в неприметную арку.
Фото: Остин Маллой, pik.tv
Постучав в массивную деревянную дверь, они замирают в ожидании. Наконец, дверь приоткрывается, и в проеме появляется мужчина в зеленой форме с автоматом на плече.
«Слава Украине!» – приветствует он пришедших. Посетители отвечают паролем на украинском: «Героям слава!»
После этого они спускаются в погреб под сводчатым потолком из красного кирпича, – подземный ресторан «Крыивка» (что можно перевести на русский как «схрон»), оформленный в тематике Украинской повстанческой армии. Эта партизанская группировка воевала с Советской Армией более десятилетия, начиная с 1944 года.
В той войне, долгое время скрытой под покровом секретности за Железным занавесом, погибло 35 тысяч военных и гражданских представителей Советской власти – что в два с лишним раза превышает потери советских войск в Афганистане в 1980х годах. В ответ было репрессировано около 600 тысяч жителей Западной Украины – треть из них была казнена, треть заключена в тюрьму и еще треть депортирована в удаленные уголки Советского Союза.
В «Крыивке» витают тени той партизанской войны, давно канувшей в Лету: на стенах висят фотографии статных русоволосых парней, позирующих в лесу в едва узнаваемой форме; копии плакатов и напечатанных на подпольных прессах листовок на украинском языке; русскоязычные диаграммы лесных лагерей – вероятно из советских руководств по борьбе с партизанами.
Когда на входе, услышав мои «Героям слава!» с американским акцентом, вооруженный привратник поднес мне рюмку местной водки. Может, это был знак благодарности за помощь – пусть и запоздалую – которую Вашингтон направлял украинским партизанам в начале 50х годов?
Однако, сев за стол, я тут же совершил серьезный лингвистический промах. Я заказал пиво на русском. Украинка, сопровождавшая меня, резко одернула меня: «Здесь не говорят на русском!»
Пропасть между Россией и Западной Украиной выходит за пределы языковых разногласий. Российское телевидение регулярно показывает старые советские фильмы, в которых украинские партизаны представлены как марионетки нацистов – фанатики, долгое время после войны нападавшие из засад на героические части Советской Армии.
В «Крыивке», где в понедельник вечером сложно было найти пустой столик, все примерно с лишним завсегдатаев объединяло одно. Будь то молодой парень, гордо позирующий для фотографии на память со списанным автоматом или две девушки, ожидавшие своей очереди, чтобы пострелять из пневматической винтовке по бумажной мишени с портретом Берии – всем им было 20-30 лет, и все они говорили на украинском.
В самом городе языковой ландшафт аналогичный. За последние два века название этого города менялось в соответствии с приливами истории: он назывался Лембергом на немецкий манер, Львувом на польский, Львовом на русский, и теперь – Львивом на украинский.
Перед Второй мировой войной город говорил на польском. Затем, став западной колонией Советского Союза, Львов говорил преимущественно на русском. Однако с провозглашением Украиной независимости влияние Москвы начало спадать. Теперь в Львове говорят практически без исключения на украинском. На национальном уровне, многие лингвисты считают, что употребление украинского языка постепенно распространяется на восток.
Здесь, как и в Центральной Азии, Грузии, Прибалтике и Восточной Европе, распад советской империи вызвал постоянное сокращение использования русской речи. В Украине, где украинский и русский в лингвистическом плане очень близки, эту легкую атрофию навыков использования русского языка затмила борьба за языковую политику в столице страны. Когда-то Киев был русскоговорящим городом, теперь он все больше становится двуязычным.
У львовского мемориала Второй мировой войны я остановил Андрея, 23-летнего повара, который ехал на работу на велосипеде. Пытаясь сделать мне приятное, он прилагал все усилия, чтобы понять мои вопросы на русском – а затем отвечал на украинском. Это не было политическим заявлением. Передо мной был молодой украинец, не говоривший по-русски.
Внутри мемориала Остин Маллой, работающий в Москве видеожурналист «Голоса Америки», попросил садовника на русском выключить газонокосилку, чтобы он смог осуществить съемку. Находясь в 10 шагах от статуи Красной Армии, садовник рявкнул в ответ: «Ты какой национальности?»
Когда он узнал, что просьба исходила не от русского, он выключил газонокосилку и долго говорил с нашим сотрудником.
В другой части города, у другого мемориала Второй мировой войны я остановил Сергия, 70-летнего инженера на пенсии. Он был ветераном Советской Армии и хорошо говорил по-русски. Он рассказал, что каждый день использовал русский язык на фабрике, где работал. Стоя под массивной статуей солдата Красной Армии с мечом в руке, я спросил его, когда он в последний раз говорил по-русски.
Он задумался и ответил: «Должно быть, с год назад».
На скамейке в парке, рядом с часовней 17го века, я говорил с Мариной, студенткой архитектурного факультета из портовой русскоговорящей Одессы. Стесняясь за свой грамматически не идеальный украинский, она пользовалась во Львове русским. По ее словам, говоря здесь по-русски, она чувствовала себя неловко.
Частично это обусловлено географией. Восточная Украина граничит с Россией на протяжении 1 576 километров. Центральная Украина граничит с русскоговорящей Беларусью на протяжении 891 километра. Западная же Украина граничит с Венгрией, Молдовой, Польшей, Румынией и Словакией на протяжении 2 200 километров.
Польская граница находится на расстоянии всего часа езды от Львова, крупнейшего города Западной Украины. Отсюда до Варшавы или Будапешта ближе, чем до Киева. В новом терминале Международного аэропорта Львова, создание которого обошлось в 200 миллионов долларов, ежедневные рейсы в Москву теряются среди длинного списка мест назначения – Вена, Мюнхен, Прага, Варшава, Краков и Милан.
В самом городе расположено 16 иностранных консульств – стандартный список из соседних стран. Однако есть в нем и два неожиданных названия, ставшие наследием западно-украинских диаспор прошлого века: Бразилия и Канада.
Новое здание польского посольства из стали и стекла – и очереди за визой у его дверей – напоминают о том, как 1 мая 2004 года украинцы обнаружили, что теперь им необходимы визы для посещения Польши, Венгрии и Словакии – ставших членами разрастающейся Шенгенской зоны.
Однако на протяжении почти 150 лет Западной Украиной управляли из Вены. Сегодня молодое поколение Львова видит в визах для въезда на Запад лишь препятствие, которое со временем исчезнет. При выборе иностранного языка для изучения львовские школьники предпочитают русскому польский, немецкий или английский.
На львовском бульваре имени Джохара Дудаева (названном в честь первого президента сепаратистской Чечни), я остановился у оптики Oculus. Обратившись к работавшей там девушке на русском, я спросил, продают ли они капли для глаз.
Девушка на секунду задумалась, но затем ее озарило. “Do you speak English?” – спросила она…
В подземном тире в львовском ресторане «Крыивка» видеожурналист «Голоса Америки» Остин Маллой не промахнулся в цель. На мишени – портрет Лаврентия Берии, главы спецслужб при Сталине, который руководил борьбой с партизанским движением на Западной Украине после Второй мировой войны.
Российское влияние ослабевает по мере движения с востока на запад Украины. Многие века западная часть страны управлялась Польшей или Австрией. Эту ориентацию на Запад пресек Сталин, когда присоединил Западную Украину к Советскому Союзу в 1939 году.
Лингвистические исследования на местах: Марина, студентка архитектурного факультета из Одессы, говорит Джеймсу Бруку, что ей некомфортно говорить на русском во Львове. Хотя в школе она учила украинский, в русскоговорящей Одессе она редко использует этот язык.
Джеймс Брук
