В Москве отгремело «Евровидение», оставив воспоминания о самом красочном в истории конкурса шоу, недоумение от потраченных десятков миллионов долларов, сожаление от 11-го места Анастасии Приходько. А также массу вопросов.
За Россию пела патриотка Украины?
В начале марта, как следовало из результатов зрительского смс-голосования, киевлянка Анастасия Приходько с песней Константина Меладзе «Мамо», не прошедшая украинский отбор из-за несоответствия хронометража песни предъявляемым требованиям, вошла в тройку финалистов российского отборочного тура на «Евровидение», где компанию ей составили группа «Кватро» и певица Валерия. Позже профессиональное жюри признало украинку победителем. И тут запахло скандалом.
Не будем пересказывать слова Иосифа Пригожина (он, являясь мужем и продюсером Валерии, мог быть пристрастным). Но ему вторили и мэтры эстрады, и музыканты-профессионалы. Так, Лариса Долина пояснила, что «не участвовала в жюри конкурса», но то, что удалось увидеть в записи, – «жалкое зрелище, комментировать которое не стоит».
Максим Фадеев, певец, композитор и член жюри российского отбора на конкурс «Евровидение-2009» заявил, что, по его мнению, «из трех претендентов однозначный перевес был у Валерии — как по профессиональным качествам, так и по ее опыту и поведению на сцене», добавив, что победа Приходько вызывает у него только улыбку».
Большинство же простых россиян волновало иное – половина песни звучала не на русском, а на украинском языке. На предложение исполнить песню на русском Приходько ответила отказом, потому что она, по собственным словам, является патриоткой Украины. Возникал вопрос: почему на конкурсе нашу страну не представляет патриотка России? Из этой истории мог бы раскрутиться неплохой скандал, но при других обстоятельствах.
Россия не собиралась выигрывать «Евровидение»
Как известно, у нашей страны непростые отношения с «Евровидением», в котором, кстати, она участвует с 1994 года. Сначала нам банально не везло, в 1998-м это невезение стало катастрофическим – Россия, по среднему баллу не пройдя отбор, вовсе не попала на конкурс. Телеканал ОРТ не стал транслировать чужой праздник, за что, согласно правилам, страну дисквалифицировали на второй год.
Но и тогда, когда россияне попадали на «ЕВРОсонг», ничего путного из этого, как правило, не выходило. Можно вспомнить позор Филиппа Киркорова, занявшего 17-е место, а также Аллу Пугачеву (15-е), Наталью Подольскую (15-е), «Мумий Тролля» (12-е), Юлю Савичеву (11-е), «Премьер-Министра» (10-е). Были, конечно, и успехи: второе место Алсу и третье – дуэта «ТаТу», ну и, конечно, прошлогодняя победа Димы Билана, после которой наша музыкальная тусовка, ранее поругивавшая «Евровидение», окончательно признала его величайшим конкурсом и угомонилась. За ней, порадовавшись вволю, успокоились и власти, не забыв дать указание провести на высшем уровне «Евровидение» в Москве. Вот в этом-то и заключался главный подвох – победы никто не требовал. Россия заранее довольствовалась ролью хозяйки конкурса, поэтому и карта «украинской патриотки» не была должным образом разыграна.
Миф о величии «Евровидения»
Не многие понимают, что слава «Евровидения» у нас сильно раздута. По сути это — большой сборный концерт, любопытная возможность сравнить незатейливую «нашу» и «их» поп-музыку. И уровень ожиданий зрителей соответствующий. Доказательство тому — серьезные звезды, случайно попавшие на сцену «ЕВРОсонга», уходящие оттуда с понуро поникшими головами.
История самого конкурса проста. В середине пятидесятых годов члены Европейского вещательного союза (ЕВU) «загорелись» идеей создания зрелищной развлекательной программы, которая бы способствовала культурному объединению Европы. В начале 1955 года генеральный директор Швейцарского телевидения Марсель Безансон предложил учредить международный конкурс, определявший лучшую песню Европы. Его идея была одобрена на Генеральной Ассамблее ЕВU в Риме. За образец был взят итальянский музыкальный фестиваль в Сан-Ремо. Поговаривают, что именно по этой причине Италия не участвует в «Евровидении».
За десятилетия конкурс практически изжил себя, но с появлением «молодой Европы» обрел второе дыхание как соревнование небольших стран. А где еще, скажите, заявить о себе Латвии, Эстонии, Македонии или, например, Герцеговине? А на «Евровидении» — пожалуйста! Вот только стоит ли стремиться стать в этот ряд и России, неужели нельзя найти более достойного повода себя проявить.
Примечательно, и то, что «Евровидение» не открыло ни одной серьезной звезды европейского или мирового масштаба, кроме шведского поп-квартета «АВВА». Это, правда, было еще в 1974 году.
Пир во время чумы?
По данным опросов общественного мнения, около 40% россиян сочли расходы на проведение «Евровидения» неоправданно высокими. В то же время более половины опрошенных считают, что проведение таких мероприятий поднимает престиж страны.
Как известно, бюджет конкурса был сформирован из пяти источников: правительство России выделило на проведение «Евровидения» 1 млрд рублей, столичное правительство – 200 млн рублей, Европейский вещательный союз – около $6 млн. Кое-что добавили спонсоры.
У музыкального состязания их шесть: Raiffeisenbank, Schwarzkopf и «Ростелеком» являются международными партнерами «Евровидения», а Pepsi, Mary Kay и Gold Mine Beer – национальными. Всего получилось $42 млн. Это почти втрое превышает затраты на проведение «Евровидения» в Хельсинки в 2007 году, до последнего дня считавшегося одним из самых дорогих. А ведь были еще деньги Первого канала (сколько точно – никто пока не сообщил).
Скептики утверждают, что Россия в условиях финансового кризиса не должна была тратить столько государственных денег на проведение музыкального шоу. Ведь затраченная сумма сопоставима с годовым бюджетом российского города c населением в 100 тысяч человек.
Противоположная точка зрения заключается в том, что именно в условиях кризиса мы должны были показать всему миру, что Россия может себе позволить столь престижную акцию. Да и сравнивать Россию с Финляндией просто смешно – как гиганта и карлика, например.
Но тут нужно сделать маленькую оговорку: по словам организаторов, московское «Евровидение» оказалось убыточным мероприятием. Между тем, как известно, многие страны на проведении этого конкурса неплохо зарабатывают. В Греции в 2006-м потратили 5,5 млн евро, доход организаторов, по данным греческого государственного телевидения ERT, составил 7,28 млн евро. Украина на проведение первого у себя «Евровидения» в 2005-м не поскупилась, потратив 104 млн гривен (около 22 млн евро), из которых 67 млн — из госбюджета. Однако конкурс в Киеве все равно оказался прибыльным, в том числе за счет туристов: их в дни конкурса было втрое больше обычного.
«Конечно, деньги затратим немалые, — рассуждал гендиректор «Первого канала» Константин Эрнст, — но я очень не люблю, когда меня спрашивают только о них. Мы хотим показать, что Москва — великий европейский город, а Россия — великая европейская страна. Мы клевые, модные и актуальные». Действительно, переплюнуть русский размах будет непросто. Об этом недвусмысленно заявил концертный директор «Евровидения-2009» фон Цвайбург, подчеркнув, что следующим организаторам придется удивлять чем-нибудь другим.
Этим, видимо, и придется себя успокоить. Да еще тем, что, по данным ВЦИОМ, смотреть «Евровидение» собиралось около 37% россиян. И, возможно, красочное зрелище доставило им радость, сгладив печальные кризисные будни.
Что же касается престижа страны, то, как представляется, проведение «Евровидения» не имеет к этому никакого отношения. Россия показала, что может в кризис потратить большие деньги и организовать красочное шоу. Не более того. Данный факт не сделал богаче ее жителей, не добавил ей международного авторитета, который зарабатывается совсем иначе.
Елена Дудина
