Я всю жизнь прожил на Донбассе, как и мои родители и считаю себя коренным жителем донецкой области. В 91 году, когда развалился Союз, я не принимал никакого участия в референдуме, как и мои знакомые и близкие. Специально не интересовался этим вопросом, но не знаю ни одного живого человека, кто бы тогда голосовал.
После образования Украины как государства, для меня лично ничего не изменилось. Как было все плохо при Союзе, в его последние годы, так и осталось, только изменились деньги. Завод очень быстро остановился и работы не стало. Спасло то, что в одном хозяйстве, где работал родственник, выращивали какую-то живность и он мог оттуда вытаскивать комбикорм мешками. Завели бройлеров и на этом комбикорме они вырастали просто в зверей.
В общем, с голоду не пухли и продавая птицу – имели пусть и небольшие, но приличные деньги, за которые можно было жить.
Часть знакомых очень быстро «поднялась». Особенно это касалось тех, кто устроился работать в самую первую таможню, ну и конечно – ГАИ. Они пригнали в наш маленький городок первые подержанные иномарки. Точно помню, что у одного было «Пежо», на которую мы приходили смотреть как на звездолет пришельцев из космоса.
В это время почти весь окружающий народ люто пил. Пили такое, что сейчас в это мало кто поверит. Особенно жестко бухали шахтеры. Тогда считал и сейчас – тоже, что шахтер это не профессия, а диагноз. Описывать не буду, но более сволочного народа просто не существует. Мне как-то по молодости пришлось побывать на 15-ти сутках за большую драку, и тогда, сидя в камере, я увидел отношения, какие практикуют шахтеры между собой каждый день.
Злобно подмечают все друг за другом и жестко подкалывают, а если что-то не так – мстят. Потом хвастаются, какое они западло сделали кому-то в шахте. И никому в голову даже не приходит, насколько это дико.
Но именно в нашем городке этой публики было не очень много, хотя шахт вокруг пять или семь.
Когда собиралась компания на день рождение или другой праздник, то подвыпив, начинали перемывать косточки тем знакомым, кто выбился в гаишники или таможенники. За глаза все их дружно поливали, а когда сталкивались по жизни – становились на цирлы и заискивающе что-то просили достать или помочь с чем-то.
Так и жили. Потом все стало ориентироваться на Рината. Установился какой-то порядок, появилась возможность зарабатывать где-то, кроме рыбных мест, и он стал кем-то вроде бога, которого никто не видел, но которого все почитали. Даже дикий бандитизм начал сбрасывать обороты.
На выборы я не ходил никогда принципиально. Когда президентом стал Янукович, здесь ничего сильно не изменилось, у нас была эпоха Ахметова. Когда в Киеве начался Майдан, у нас было тихо. Не знаю, кто там боялся бандеровцев, среди моих знакомых таких не было. Было понятно, что Ринат выплывет при любой власти. Тем более, что так крепко держать Донбасс еще уметь надо. В общем, я даже не следил за тем, что там в Киеве делается, было не интересно.
А потом начался этот кошмар. В нашем городке есть несколько больших по площади гаражных кооперативов, где собирается и даже живет конченная алкашня. Там гонят самогон, бухают и спят неделями, есть даже знаменитые деятели из этой публики. В общем это – само дно, которое называется одним словом «Гаражи». И вот когда начался этот кошмар, «гаражи» первыми стали за «новую власть» и заделались какими-то начальниками, а чуть позже – оказались Ильями Муромцами и Алешами Поповичами в одном лице.
Тогда это напоминало тупую клоунаду и казалось, что долго это не продержится, но когда по трассе поползли танки и прочее железо, с шутками пришлось попрощаться. Потом в город приехали кавказцы и тогда стало понятно, что будет страшно. В первые пару дней пропало несколько девушек и молодых женщин. Потом поползли слухи, что они не платят в магазинах и стали «реквизировать» машины частников «на нужды фронта».
Тогда еще были мысли, что это ненадолго, что Россия же ни дичь какая-то, приедут ответственные люди и наведут порядок. Тем более, у многих были родственники в Ростовской области и всю Россию соотносили со своими родственниками, живущими там.
Мой знакомый, пенсионер МВД, проработавший в розыске, как-то аккуратно пояснил мне, что в одном их отстойнков-прудов, с растворенной в воде химией, уже десятка полтора трупов растворилось таких «бизнесменов» как я и что на моем месте, он бы бросил все и ехал бы хоть в Россию, хоть в Украину. Куда угодно, только не оставаться здесь. По тому, как он это говорил, было понятно, что он и мне не очень доверяет.
До этого разговора я уже слышал, что в закрытых шахтах сделали могильники, но чтобы вот так растворять тела без следа – услышал впервые и тогда стало действительно страшно. Разговор привел в чувство и мысли о том, что нельзя все здесь бросить и просто уехать – отпустили. Тогда стало понятно, что на мою землю пришла смерть в чистом виде и если ты не хочешь умереть просто потому, что она постоянно собирает свой урожай, надо бежать оттуда. Родная земля уже проклята и люди там прокляты. Они подыгрывают смерти не для того, чтобы выжить, а чтобы продлить свою жизнь в ужасе и ожидании смерти просто потому, что так надо.
В общем, выбрался в Украину, сначала в Днепр, а потом – дальше. За два года укрепился на новом месте и почувствовал разницу даже не мозгами, а всем сразу. Это как в армии было, что-то красили и унюхались растворителем до такой степени, что когда вышли с товарищем на улицу, почувствовали запах воздуха. Да-да! У воздуха есть запах. Второй раз это повторилось, во время пожара, когда после дыма выполз на улицу и снова ощутил запах воздуха.
Так и здесь, вырвавшись из этого ужаса, начал понимать и ценить то, чего не ценил всю свою не короткую уже жизнь.
Постепенно стало доходить, что все то, что оставил за спиной, эту смерть и страх, мы сделали собственными руками. Хуже того, мы это сделали своим безразличием и не желанием понимать того, что тяжелые вещи «сами собой не рассасываются». Если тупо представлять: «этого не может быть потому, что не может быть никогда», то это никак тебя не оградит от того, что кто-то придет и сгонит тебя с твоей земли. Наша и моя праздность, безразличе и тупость – убило мою землю.
Я даже иногда говорил о том, что не нужно возвращать ту землю и тех людей, кто там остались до сих пор. Там все пропитано трупным ядом и его уже не восстановить, а людей – не привести в чувства. Иногда мне кажется, что зная это лучше, чем Украина, Россия сама не возьмет себе эту землю, даже если ей ее и отдать.
И вот сейчас, когда идут выборы, я впервые в своей жизни пошел голосовать. Мне это было сделать сложнее чем тем, кто живет здесь давно, но я все сделал как надо, нашел себя в списках и в первом туре проголосовал за Порошенко. Почему за него? Потому, что он единственный говорит и делает так, будто он был на моей родине, видел все это своими глазами и не хочет, чтобы это было и здесь.
Я не знаю, у кого и что он там уворовал. Мне на это плевать. Если он не пускает сюда смерть – этого достаточно. Мне плевать на его Рошен с магазинами и плевать на все то, в чем его обвиняют. Даже не хочу в этом разбираться. Мне достаточно того, что я лично, своими глазами видел альтернативу и местная, расслабленная, слюнявая и ничего не понимающая публика мне напоминает меня самого пятилетней давности. А потом – сморишь в глаза двоюродной сестре и четко знаешь, что лишнее слово может стоить тебе жизни.
Так вот, я один раз уже потерял все только потому, что думал: меня это не коснется. Ладно, скажу другими словами, я был уверен, что ХУЖЕ НЕ БУДЕТ. Я в это верил и потом понял, что этого было достаточно не просто для того, чтобы стало намного хуже, а чтобы пришла смерть во множестве своих обликов. И я очень не хочу все начинать сначала и повторять эту ошибку. Поэтому – снова пойду на выборы и снова проголосую за Порошенко потому, что я выбираю жизнь, а те кто проголосует иначе, отдаст свой голос за смерть.
