На днях в интервью газете "Коммерсант" премьер-министр РФ Дмитрий Медведев подвел итоги первого полугодия своего работы своего правительства. Работу премьера оценил глава Института экономики РАН Руслан Гринберг, попутно высказав мнение, стоит ли в следующем году ожидать нового глобального экономического кризиса или нет.
rosbalt.ru
— Как вы оцениваете итоги первого полугодия руководства правительством Дмитрия Медведева?
— Наша страна большая, и экономический корабль тоже огромный, несмотря на то, что он становится все более примитивным. Действует мощная энерция, и надеяться преодолеть ее за полгода было бы абсурдно. Но если говорить серьезно, то ничего особенного не произошло. Наша экономика мало зависит от такого субъективного фактора, как экономическая политика, тем более что она не меняет свое содержание. И новый бюджет у нас такой же инерционный, как и экономика. Если раньше был бурный рост без развития, то теперь наблюдается некоторая стабильность с вектором к увеличению. 3,3% роста ВВП было бы вполне приличным результатом для нормальной, стационарной, диверсифицированной экономики. А для России — нет. Мы скатываемся в технологическое захолустье. Есть, конечно, у нас и "герои капиталистического труда". Мы еще производим более-менее приличные вертолеты, грузовики, неплохие ракетоносители. Но это все не меняет общей грустной картины, а именно примитивизации структуры нашей экономики.
— Еще будучи президентом Дмитрий Медведев провозгласил курс на проведение модернизации экономики, но получается, что ничего не выходит?
— Он очень интеллигентный человек и понимает, что надо делать. И риторика у него, как правило, не вызывает особых возражений. Она взвешенная, интеллигентная. Но мы должны понимать, что у нас правительство всегда техническое. Может быть, его предшественник был единственным нетехническим премьером.
В интервью газете "Коммерсант" он (Медведев — ред.) говорил, что есть разные идеологии в экономическом блоке. Одни хотят копить и резервировать, а другие — тратить. По-моему, он доволен тем балансом, который сложился между этими двумя противоположными действиями.
— Какая идеология должна возобладать, по вашему мнению?
— У нас большой перекос в сторону страха, скаредности. Сами других запугали и себя, словами типа "предгрозовые годы". Все понимаем, что есть депрессия во всем мире, вернее, правильнее говорить о прозябании экономики, вялом спросе. Наверное это будет продолжаться, но мощных рецессий не предвидится.
— Вы не разделяете мнение известного экономиста Нуриэля Рубини, что в следующем году может случиться новый кризис?
— Рубини — профессиональный Кассандра мужского пола. Это выглядит уже немножко смешно. Он все время предрекает то там, то здесь катастрофу. Я не отношусь серьезно к его пророчеству.
— А чего следует ожидать в следующем году от мировой экономики?
— Ничего особенного. Мне кажется, что здесь все более-менее предопределено. Никто не хочет радикально менять философию экономической политики. Они (европейские чиновники — ред.) понимают, что это очень трудно сделать.
— На днях появился обзор инвестиционного климата, подготовленный Дойче-банком. И в нем Россия оказалась лидером среди стран БРИК по объему прямых иностранных инвестиций в расчете на душу населения. Как это соотносится с низким рейтингом России в Doing Business?
— Показатель инвестклимата, на самом деле, не очень важен. Иностранные инвесторы все понимают не хуже нас и инвестируют в те отрасли, которые несут "золотые яйца" — топливо, сырье, телекоммуникации. Во все, что развивается. А туда, куда мы сами не вкладываем, и они не инвестируют.
Разговоры об инвестиционном климате очень абстрактны. Если люди знают, что их товары продаются, они смирятся с любым климатом. А у нас, с одной стороны, — крупные топливно-сырьевые и финансовые корпорации, а с другой стороны, — вся остальная экономика. Неправильно думать, что какие-то талантливые предприниматели лежат на печи, ждут и ничего не хотят делать, поскольку слишком много времени нужно потратить на получение разрешений на строительство, высокие налоги и все такое прочее. Ерунда все это. Главное, что трудно найти нишу для инвестиций. Потому что наш экспорт дает много денег, а они идут на импорт практически во всех сферах жизни. Очень мощное засилие импорта кругом, и это важная история. Плюс, конечно, мощный бюрократический гнет. Бюрократия наживается на бизнесе, хочет зарабатывать на этом, вместо того, чтобы ему помогать.
— На днях президент Владимир Путин рассказал о целом пакете мер, в том числе, по налоговому стимулированию, развития Дальнего Востока. Как вы оцениваете перспективы дальневосточной программы властей?
— На Дальнем Востоке и в Сибири мало людей и слабая хозяйственная активность. На мой взгляд, нас там могут спасти только величественные проекты типа создания коридора развития между Южной Кореей и Португалией — комплексного коридора с логистикой, предприятиями, стройками и т.д. На современной основе, а не просто строительство скоростной железнодорожной магистрали. Этот проект был бы очень мощным, привлек бы колоссальные инвестиции и страны. Многие заинтересованы. Сейчас идет согласование этого процесса. Чем быстрее он пройдет, тем будет лучше. И я думаю, что это очень важная история. Похоже, что так мы можем справиться и ограничить проблему депопуляции населения. Нужно внести такое дыхание жизни, чтобы с таким же энтузиазмом, какой был на БАМе. Эта история скрепит единое евразийское пространство, очень полезная вещь была бы для развития России.
