Прошедшая неделя ознаменовала углубление курса на сближение с Российской Федерацией в политической и экономической сферах. Среди ключевых вопросов последней встречи глав государств – рассмотрение механизмов интеграции украинских предприятий авиапрома и кораблестроения в российские структуры. Свое мнение в отношении этих и других вопросов высказал руководитель аналитического Центра исследований армии, конверсии и разоружения Валентин Бадрак.
Валентин Владимирович, недавно вы высказали предположение, что в будущем возможен военно-политический союз с Российской Федерацией. Почему ЦИАКР пришел к такому заключению, и чем грозит Украине такой исторический поворот?
В течение последних двух месяцев произошли события, которые, если их выстроить в логическую цепь, могут быть продолжены именно по такой версии, — то есть, оформления военно-политического союза. Такого развития событий может и не случиться. Но как экспертная организация, исключать мы его не можем. По мнению наших экспертов, это стало возможно, прежде всего потому, что давление Москвы на европейские столицы увенчалось успехом. И в результате в начале 2008 года Европа, в первую очередь, в лице Парижа и Берлина, закрыла шлагбаум НАТО. Неформально звучало немало заявлений о том, что Европа разочарована в Украине, и действительно значительная часть ответственности за срыв евроатлантической политики лежит на прежней власти. А образовавшийся вакуум и стал умело заполняться российской стороной. Разумеется, договор по Черноморскому флоту, решения по русскому языку, почти сложившиеся решения по объединению авиапромов, прорабатываемая возможность интеграции судостроительных предприятий в российские структуры отражают интересы части граждан Украины, так же, как интересы части граждан отражала интересы политика евроатлантической интеграции. Потому наблюдатели с разными углами зрения могут классифицировать ситуацию по-разному: от блицкрига Путина-Медведева, до прорыва администрацией Януковича изоляции на восточном фронте. Все зависит от изначальной идентификации того, кто интерпретирует события. Политическое сближение с РФ – это иной цивилизационный выбор, а реализация вероятности военно-политического союза может этот выбор закрепить. Это означает, что развитие Украины будет происходить по другой парадигме, удаленной от европейских традиционных ценностей, и приближенной евро-азиатским базовым ценностям. Это просто уже будет другая Украина…
Есть ли принципиальная разница этих базовых ценностей?
Есть. Это стоимость человеческой жизни, интересов отдельно взятого индивидуума. В России, патологически стремящейся вернуться к контурам империи, эта стоимость традиционно занижена. Это видно по организации всех локальных военных конфликтов. Так сказать от Грузии до Грузии. Я имею в виду от Грузии 1989-93 годов до Грузии 2008 года.
Движение в Европу вместе с Россией – это хорошая идея?
Это идея плохая, но для Украины – вынужденная. И вынуждает тут Киев как раз не Москва, а европейские столицы. Именно в Берлине, Париже, Лондоне и Брюсселе в значительной степени предопределяется внешнеполитическая линия Киева, особенно, на фоне тотального падения интереса к Киеву у Вашингтона. Москва просто очень активно играет на настроениях европейских государств. Нынешняя ситуация – следствие просчетов 2006 – 2008 годов, умноженное на намерения нынешней власти изменить внешнеполитический курс государства.
Как сближение с Россией можно оценить с точки зрения военной безопасности?
Как ни странно это может звучать, тут наряду с резко возрастающими рисками открываются и позитивные возможности. Ни для кого не секрет, что украинская армия находится в основательном упадке. Его признаков предостаточно. ВСУ оснащены военной техникой, разработанной 40 – 50 лет назад. Из порядка 1500 основных боевых систем 95% требует немедленной замены, модернизации или хотя бы ремонта. Только 17,3% военнослужащих видят возможность самореализации в армии. И дело не в том, что уровень армии не позволяет восхищаться ею. А в том, что находясь между НАТО и Россией, Украина не имеет адекватного оборонного потенциала, который позволил бы ей симметрично реагировать на угрозы военного характера. Теперь о рисках. Нахождение ЧФ РФ на территории Украины мы всегда рассматривали как потенциально дестабилизирующий фактор: то есть, если подразделения флота принимают участие в военных конфликтах, подвергается опасности и территория его базирования. Риски второго порядка – вероятность участия украинских военнослужащих в вооруженных конфликтах, которые ведутся от имени другой системы безопасности, или от имени самой России. Позитив же можно усмотреть в потенциальных возможностях перевооружения ВСУ на более выгодных условиях, чем предусматривает прямая покупка новой военной техники. Если, конечно, этими возможностями правильно воспользоваться.
Что означает: «правильно воспользоваться»?
Во-первых, выстроить современную схему военно-технического сотрудничества, в которой предусмотрен не единственный поставщик оборонных технологий и систем вооружений для ВСУ, а как минимум, 4 – 5. Даже государства, которые традиционно ориентируются значительную долю российского оружия в национальных армиях – Индия, Малайзия, Вьетнам, ОАЭ – закупают и у других поставщиков, в частности, у европейских государств, у ЮАР или Израиля. То есть, ориентир только на одного поставщика означает его критический уровень влияния на покупателя.
Во-вторых, важно сделать оптимальный выбор систем вооружения, которые можно было бы приобрести у России, и на каких условиях? Если принять во внимание возможную оборонно-промышленную кооперацию, то в производстве в интересах Украины учебно-боевых и боевых самолетов могут участвовать почти полсотни предприятий, в выпуске различных систем ПВО – не менее двух десятков. При таких условиях вооружения и военная техника были бы на треть украинскими, вырос бы уровень государственного оборонного заказа. Это проблема поиска компромисса, переговоров. В интересах Украины, если, к примеру, покупается самолет, получить технологию нового бортового радара. Скажем, если прежние версии выпускались в Хмельницком, на заводе «Новатор», то почему, выбирая российский самолет, не претендовать на получение технологии?
Какие вооружения, на ваш взгляд, не следует покупать у России?
Те, которые Украина способна сделать сама. Например, оперативно-тактические ракеты, радары, бронетехнику, высокоточные средства поражения. Или те, в разработке которых Россия безнадежно отстала. А еще те, где уже достигнуты договоренности создавать с другими партнерами. Тот же корвет явно выгоднее производить совместно с западными оборонными компаниями, — и по политическим, и по технологическим соображениям.
Не пугает, что в связи со сближением Украины с Россией произойдет смещение в области военно-технического сотрудничества, и в том числе, Украине придется отказаться от ряда контрактов, например, с Грузией?
Украине и раньше, и сейчас приходилось идти на уступки партнерам. В 1998 году Киев из-за давления Соединенных Штатов отказался от выгодного Бушерского контракта в Иране, почти ничего не получив взамен. В начале нового века – под воздействием европейских государств отказался от важного для нас военно-технического сотрудничества с Македонией. Теперь под давлением РФ – от не менее ценного ВТС с Грузией. Венесуэле Украина не решается поставлять самолеты, оглядываясь на позицию США. Если говорить в целом, — Украина добилась того отношения, к которому непроизвольно шла долгие годы. Если в частности, то потери от отказа от украинско-грузинского ВТС, в случае открытия Россией своего рынка для Украины в полном объеме, могут быть компенсированы. Все зависит от того, какими окажутся предложения России в будущем, и каким способом будет вестись ВТС Украины с иностранными государствами в дальнейшем. Если Украина получит только контроль над ценами путем их согласования с Москвой, то тогда игра будет в одни ворота. Если добьется большей отдачи за счет активного вовлечения ряда отечественных предприятий в российские контракты, тогда надо будет подсчитать возможные потери и реальные прибыли. Пока нет признаков того, что Россия продемонстрирует игру партнеров на равных. Как будет дальше, покажет время.
Почему вы считаете, что РФ отстает в оборонно-промышленном сегменте?
Россия технологически истощена не может выступить технологическом донором по всему спектру разработок новых высокотехнологических систем техники оборонного и двойного назначения. Наш анализ свидетельствует: со всеми без исключения новыми проектами создания вооружений – от ракеты «Булава» до комплекса «Искандер» — российские разработчики и производители испытывают проблемы. Системы просто не подтверждают заявленных характеристик. Да и сами российские военные признаются в отставании российского ОПК от мировых лидеров. Заместитель министра обороны РФ Владимир Поповкин в апреле этого года заявил, что российский ОПК отстает по таким направлениям, как броня, электронная компонентная база, двигатели практически для всех видов вооружений. По его же словам, сегодня на вооружении российской армии есть два типа беспилотных летательных аппаратов, которые не могут сравниться с иностранными ни по одному из параметров. Этот же чиновник отметил, что Россия закупит у Франции один готовый военный корабль MISTRAL и несколько таких кораблей построит сама по французской технологии. Помимо этого СМИ России отмечали: Минобороны страны ведет переговоры о закупке большой партии итальянских бронеавтомобилей IVECO M65 (LMV) разработки и производства компании Iveco Defence Vehicles. Предположительно, до 1000 машин. Разве это не яркие признаки упадка?! Но эти примеры приведены не в пользу того, чтобы не сотрудничать с Россией, — в ряде направлений совместная работа с Россией в самом деле выгодна. Но при таких показателях российского ОПК было бы легкомысленно относиться к РФ как к безальтернативному партнеру.
А с чем связана критика ЦИАКР в адрес интеграции украинских заводов в российский ОПК?
Опять-таки речь не столько в самой интеграции, сколько в ее способах. Есть проекты, в которых взаимная выгода совершенно очевидна. Например, в выпуске модернизированного самолета Ан-124 «Руслан» стороны поодиночке вообще не справятся. Разработчик в Киеве – АНТК им. Антонова. Стапели — в Ульяновске, на «Авиастаре». Финансовые ресурсы больше в России, так как она и сравнительно больший рынок. После появления проблем у европейского военно-транспортного самолета А400М совместные перспективы выросли и в проекте Ан-70. И несмотря на то, что проект Ан-70 не включен в состав приоритетов РФ в области военных разработок, Россия может вернуться к проекту. Есть схожие по значению и важности объединения усилий проекты и в космической сфере, — в том же ракетоносителе украинского производства «Зенит» 72% российских комплектующих. Однако давайте произведем некоторые сопоставления. Премьер России В.Путин на авиасалоне МАКС-2009 сообщил о том, что задолженность ОАК и ее дочерних предприятий составляет порядка больше 100 млрд. рублей, из которых более 64 млрд. — это дефицит, не обеспеченный выручкой или прибылью предприятий». Тот же ульяновский «Авиастар» на грани остановки. В таких условиях объединение искусственным, нерыночным способом может негативно отразиться и на успешных предприятиях, таких как АНТК им. Антонова. Но главным вызовом является возможность соседнего государства влиять на выстраивание приоритетов.
Если говорить о судостроении, то интеграция некоторых предприятий ОПК Украины в российскую Объединенную судостроительную корпорацию может принести технологические убытки. Не скажу – обязательно будут потери. Скажу – существует высокий уровень рисков. В частности, при передаче в управление НПКГ «Зоря-Машпроект», поскольку география его поставок и возможностей во много раз шире ориентации сугубо на РФ. Российская сторона намеревалась создать подобное производство на своей территории, что свидетельствует о его высокой технологической важности. Это направление, где Украина значительно опережает РФ. ФСК «Море» — предприятие, которое первым в украинском ОПК стало поставлять технику стране НАТО. Десантные корабли на воздушной подушке типа «Зубр» пользуются спросом на мировом рынке вооружений, Китай подписал в прошлом году контракт на закупку нескольких «Зубров» на сумму $ 315 млн. Правда, сейчас ФСК «Море» в тяжелом экономическом положении, но предприятие всегда выступало конкурентом Санкт-Петербургскому «Алмазу». Взаимное дополнение этих производств могло бы принести пользу, если будет гарантировано сохранение профиля ФСК «Море».
Если резюмировать все сказанное, то я подтверждаю – Россия громадный и ценный рынок, но необходимы взвешенные решения. Если в целях интеграции двух объединений украинская сторона участвует в уставном капитале ОАК путем внесения 50% плюс одна акция ГАК "Антонов", в порядке оплаты дополнительно эмитируемых акций ОАК, то я не уверен в выгоде такого пути для Украины. ОАО «Мотор Січ» несколько лет назад вела переговоры с ОАК об обмене акциями, но ничего не произошло по причине различных оценок стоимости активов украинского предприятия. Оценка российской стороны оказалась в 3 раза меньшей украинской, а после размещения 6% акций ОАО «Мотор Січ» на Мюнхенской фондовой бирже подтвердилась справедливость украинских подходов в оценке. Давайте прислушаемся к генеральному директору ОАО «Мотор Січ» Вячеславу Богуслаеву, который вместо размещения акций предлагает купить 11 % своих акций. «Тогда, — говорит он, — это серьезный разговор». Действительно, акционирование и продажа пакетов акций представляется серьезным подкреплением намерений. Чтобы сотрудничество не превратилось в поглощение предприятий, а гарантировало реальное развитие и сохранение профиля.
Как ЦИАКР взаимодействует с властью, как доносит свои расчеты, и готова ли власть воспользоваться ими?
Наша принципиальная позиция заключается в вырабатывании альтернативных, фактурных решений, производстве взвешенных оценок рисков и угроз. А также в моделировании версий развития событий. Ими можно воспользоваться, можно проигнорировать. Это дело людей, принимающих решения. Специалисты ЦИАКР никогда не выступали в роли политологов, наша задача – качественный анализ, лишенный агитации.
