Украинцы. Простой вопрос — простите? Спустя сколько-то лет очнувшиеся зомби и подлецы начнут массово извиняться.
Писать открытые письма деятели культуры, а кто-то даже напишет на украинском и листок будет мокрый от слёз актёра/режиссера/музыканта. По телевизору в ток-шоу в прямом эфире будут идти покаяния, причитания, вздохи-охи-ахи.
К посольству будут ходить с цветами, митинги за дружбу народов поползут там, где вчера орали, брызгая ядовитой слюной, те кто хотел дойти до Киева… и это будут одни и те же люди.
Официальные лица будут говорить, что заблуждались, что торопились, что не поняли и не разобрались… и повсюду будут раздаваться звонкие голоса: «Нас обманули! Мы не знали! Мы не участвовали!» А самые наглые будут даже: «и не говорили мы никогда такого, нас не правильно понимали! Мы были вынуждены! А на самом деле мы предупреждали! Нас не слушали!».
Простите ли?
P.S. Это конец. Никакого будущего − только Путин
Через 12 часов, 3 сентября 2004 года ФСБ начнет расстреливать из огнеметов и гранатометов школу в Беслане, спровоцировав счетчик смертей, который остановится на цифре 333.
А еще через сутки после кровавой бани, на содеянное приедет посмотреть Путин. Зайдет в больницы, поинтересуется здоровьем.
А потом выяснится, что теракт можно было предотвратить, ибо известно о нем было за 4 часа. И что машины боевиков можно было остановить. И что боевиков могло и не быть, потому что большая часть из них спокойно жила в своих деревнях на свободе, находясь в федеральном розыске или разработке ФСБ.
А еще позже станет понятно, что людям врали. Как обычно. С первых секунд захвата и до сих пор. Врали о том, что у террористов нет требований, о том, что террористы были настроены уничтожить всех заложников. Врали обо всем. Ну, как тогда с Курском, кстати, Путин тогда тоже вернулся из отпуска, когда все граждане его страны были уже мертвы на дне моря. Всегда он чуть-чуть опаздывает.
А требования у Басаева были простые — свободная, независимая Ичкерия, отставка Путина. Когда перед Путиным встает такой выбор, то он думает примерно секунду — расстрелять детей, убить всех. Замолчать. И только добрый доктор Рошаль примирительно говорил в те секунды, когда дети пили мочу и видели галлюцинации, что ничего не случится — ребенок может продержаться без воды и еды дней 8.
Прошло 13 лет. Этот Путин до сих пор у власти. И он не остановится ни перед чем, лишь бы ее удержать. Надо для этого взорвать жилые дома? Не вопрос. Расстрелять и отравить заложников в школе и концертном зале? Сделано. Утопить подводников? Проще простого. А может начать войну? Уничтожить другой народ, развалить соседнее государство? Например, Украину? Done. Для этого монстра нет никаких границ. Он пойдет на все. По трупам, по горам трупов он есть сегодня там, где он есть. И будет, пока не подохнет.
А народ, народ-то где был, когда его убивали? Молчал. Принимал, как должное. А кто не молчал, тех Путин оставлял навсегда лежать на мосту. Таких было очень мало — отважных безумцев. И все убиты или сидят. Остались еще пару человек, которые пока живы и живут они с чувством полной предрешенности. С чувством нависшего приговора. Сегодня? Завтра? Или еще месяц есть?
Революция? Не смешите меня. Первые же зачатки будут раздавлены танками и расстреляны в упор. Только этих зачатков тоже никогда не будет. Страх и трусость пожрали тела населения, в них уже не обязательно стрелять. Они уже мертвы. Сидят у телевизоров и разлагаются. Всё. Это конец. Никакого будущего — только Путин. Пожинайте.
