Коллеги и родные — о судьбе главы Секретариата Народного Руха Украины
В Украине сейчас разыскивается 5861 человек, пропавший без вести. Таковы данные Нацполиции. За каждым — трагедия, поломанные судьбы, несбывшиеся надежды. Однако есть среди них особенная фигура, масштабная личность, политик, с именем которого многие связывали надежды на изменение стратегии развития государства. Это — Михаил Бойчишин, на момент исчезновения глава Секретариата Народного Руха Украины, заместитель Вячеслава Чорновила. Его судьба ярко показывает, как кровью писалась новейшая история Украины.
Почти четверть века назад он вышел из здания Секретариата в Киеве и больше его никто не видел, кроме, видимо, похитителей, если это было похищение, в чем соратники и близкие Михаила не сомневаются. История загадочная и детективная, с нападением на офис, обращением главы партии к криминальным авторитетам за помощью, бессилием всех правоохранительных органов, о чем через несколько месяцев заявил тогдашний генпрокурор Владислав Дацюк. Не могли или не хотели найти? Этот вопрос остается открытым.
Кенотаф. Здесь погребена Любомира Бойчишин, а ее супруг, Михаил, значится «пропавшим без вести». Фото: из архива Д. Пономарчука
Накануне очередной годовщины создания НРУ мы связались с ближайшими сподвижниками и родными Михаила Бойчишина, чтобы узнать, что ныне со статусом исчезнувшего видного политика.
Коллега
Вспоминает известный журналист, на тот момент глава «Рух-прес» Дмитрий Понамарчук:
— В тот день, 15 января 1994 года, была суббота. Выходной день, но важные отделы Секретариата и сам глава, как правило, работали. Накануне Бойчишин сказал мне, что будет выдвигаться в народные депутаты по округу во Львове, где ранее становился избранником Вячеслав Чорновил, что уверен в своей победе, а меня попросил подготовить кое-какие документы. И 15 января я все приготовил, ждал, когда глава Секретариата появится на работе и пригласит меня или зайдет сам. Он все не заходил, тогда я поинтересовался у охраны, ожидают ли его. А охранник мне говорит, мол, Бойчишин уже был на работе, но уехал. Наверное, позже еще заедет, раз вы договаривались о документах. И я сидел в кабинете до позднего вечера.
Дальше я рассказываю не то, что раньше публиковалось со слов охраны, а лишь то, что сам видел и слышал. Ведь, кроме меня и охраны, в здании никого не было. Итак, под вечер ко мне в дверь постучали. Дверь в кабинет была закрыта на автоматический замок с защелкой. Я спросил, кто стучит. В ответ слышу: «Это охрана, откройте». Я открываю дверь, но охранник не заходит, а внезапно кричит: «На нас нападение!» Я мгновенно сориентировался и ногой ударил по двери, которая автоматически закрылась на защелку. Полагаю, за спиной у охранника в тот момент был тот, кто ему угрожал и заставил его просить меня открыть двери. Тут же я позвонил в милицию, обещали приехать. Слышу, за дверью тихо, я открыл, вижу, охранник сидит неподалеку в приемной главы Секретариата. Я сказал, что вызвал милицию, спросил, что же случилось.
Охранник рассказал мне, что не так давно в здание вошли двое незнакомцев, поинтересовались, есть ли Бойчишин. Он ответил, что сейчас его нет, но должен позже быть. Незнакомцы попросили разрешения позвонить по телефону. Охранник согласился и повел их на второй этаж в приемную, где был телефон. В этот момент они напали на него, чем-то угрожая, спросили, кто еще есть в здании. Охранник ответил, что только я. Но когда я успел закрыться, нападающие сразу же исчезли. Мне кажется, это была имитация нападения с непонятной мне целью. (По некоторым данным, нападающие успели захватить с собой некие финансовые документы о деятельности НРУ и подготовке к выборам. — Авт.).
Потом приехала милиция, начались следственные действия. Следователи всех опрашивали, но складывалось впечатление, что больше всего их интересует, кто является партнерами НРУ, кто ему помогает, в первую очередь финансами.
Поскольку у следствия для нас никакой информации не было, Вячеслав Чорновил провел встречу с криминальными авторитетами, которых попросил помочь в поисках пропавшего. Он ведь в свое время был многолетним политзаключенным, и криминальные авторитеты уважали его за стойкость. Они попросили время и на следующей встрече заявили, что «перетряхнули» весь криминалитет в поисках причастных. «Среди наших нет, ищите среди своих», — так выразились авторитеты.
Исчезновение Бойчишина самым негативным образом отразилось для НРУ на парламентских и президентских выборах 1994 года. У Бойчишина были планы выставить своих кандидатов на всех 450 округах и взять как минимум 100 депутатских мандатов. Но в отсутствие его организаторского таланта получилось, что НРУ даже с примкнувшими продемократическими независимыми депутатами получил, кажется, лишь 51 мандат. А на президентские выборы Рух вообще не выставил своего кандидата. Удар был слишком силен, и полноценной замены Бойчишину найти не удалось. Авторитет его был таков, что очень долго после его исчезновения кабинет главы Секретариата НРУ все называли только «кабинетом Бойчишина»…
С той поры прошло уже почти 25 лет, но никаких сведений о пропавшем политике и организаторе так и нет. Последним, кто до вас им интересовался, был американский журналист из «Уолл-стрит Джорнел». Мы встречались с ним в 2016 году в Киеве.
Дочь
«Сегодня» удалось поговорить с дочкой Михаила Бойчишина, Лидией Бойчишин, доцентом Львовского нацуниверситета, членом Центрального Провода НРУ:
— 20 лет об отце нет никакой информации. Дело закрыто, поскольку вообще через 15 лет после исчезновения без вести человек признается умершим и дело закрывается. Но в нашем случае это произошло раньше, — сказала Лидия Михайловна. — Был суд, тогда еще жива была мама, и ей необходимо было решить несколько формальных вопросов, в частности, с приватизацией квартиры и некоторые другие. И есть протокол суда, по которому отец признан умершим. Так что формально отец считается таковым, но фактически, конечно, он — без вести пропавший, ибо никто его мертвым не видел.
В селе подо Львовом мы похоронили маму и поставили памятник обоим: моим отцу и матери. Но это кенотаф, ибо мама там действительно захоронена, а место отца пустое. И на памятнике написано, что Михаил Бойчишин — без вести пропавший. В первые годы после его исчезновения мы подавали его имя на службу в церкви для молитвы за без вести пропавших, за тех, кого ждут дома, такая форма есть. Но после пяти лет стали молиться за упокой души Михаила Бойчишина. И вот уже почти 20 лет молимся именно так, потому что всем на деле понятно — отца нет, политическая ситуация была такова, что его, скорее всего, уничтожили сразу после похищения.
Что касается версий его исчезновения, то их было немало. И в первую очередь, рассматривая Михаила Бойчишина как политического деятеля, как главу штаба Народного Руха Украины и его председателя Вячеслава Чорновила на предстоящих президентских и парламентских выборах. При жизни отца были фактически охвачены работой все 450 округов по выборам в ВР. А если говорить о выдвижении Чороновила в президенты Украины, то это ведь не были хаотичные движения. Над этим работали команды политтехнологов, профессионалов из США и Канады. При этом учитывалось, что в случае победы Чорновила, с ним к власти должна прийти подготовленная команда, должны быть кандидаты на министерские портфели и так далее (более того, насколько знаю, предполагалось даже, что отец может стать премьер-министром).
Нарабатывались важные документы, вырабатывалась стратегия выведения Украины, в первую очередь, из зависимости от России. Отец также осуществлял связь с зарубежными организациями, поддерживающими Украину. Наш близкий родственник был главой Конгресса украинцев Канады, Генеральным секретарем мирового Конгресса украинцев. Так что для близкого окружения отца были вполне понятны причины его исчезновения. И когда его похитили, весь этот политический механизм просто завалился.
Могу утверждать: события 15 января 1994 года изменили ход истории и курс нашего государства. Впрочем, далеко не все знали о тех стратегических направлениях, планах развития государства, которыми занимался отец, круг посвященных был весьма ограничен. Одним из них был журналист из Вашингтона, который позвонил мне пару лет назад. Мы встретились, он предложил помощь и рассказал, что в свое время был в курсе планов отца, что они имели серьезную информацию об оппонентах Народного Руха и готовились к вбросу этой информации в общество… Однако исчезновение отца нарушило все эти планы.
Если говорить об экономических направлениях стратегии, которые курировал отец, то их было несколько. В первую очередь, энергетическая независимость, к примеру, постройка Балто-Черноморского коллектора. И на 30 января 1994 года было намечено заседание рабочей группы, с чертежами строительства, планами финансирования и так далее. Намечалось это на территории Белоруссии, но сопредседателя оргкомитета с белорусской стороны тоже зверски избили… Так что заседание 30 января было сорвано, а все чертежи, расчеты, другие документы по проекту просто исчезли. Второй составляющей было выведение Черноморского флота из Крыма. Еще одна — информационно-пропагандистская составляющая. Отец постоянно находился на Донбассе и юго-востоке Украины, развивая там украинский патриотизм.
Но все же, считаю, главная причина исчезновения и, вероятно, убийства отца — политическая. На то время было специалистами подсчитано, что вероятность победы кандидата Народного Руха на президентских выборах равнялась 51%…
P.S.
