«Чернобыль» вы уже вероятно все посмотрели, самое время составить мой личный рейтинг радиационных аварий на территории СССР. Почти у всех них были общие черты, помимо, собственно, радиации, но это вы и без меня поймёте, мне лень.
Итак, поехали.
Пятое место. Перегруппировка советского спутника с ядерной установкой «Космос-954» из космических сил в наземные (1978 год).
Как следует из описания, космический спутник с атомным реактором на борту внезапно решил закончить жизнь ярко и отправился в буржуазную Канаду по максимально короткой траектории. Обломки советского спутника включительно с активной зоной реактора согрели холодную землю Канадщины на площади в 124 тысячи квадратных километров. Никто не пострадал, осколки подобрали канадцы и американцы сообща, но скандал был грандиозный.
Итог: жертв нет, пострадавших нет, СССР выплатил Канаде компенсацию и на три года приостановил запуск подобных спутников. Не помогло: через пять лет спутник «Космос-1402» совершил перегруппировку в подводный флот, на прощание подарив атмосфере планеты 44 килограмма радиоактивного урана, которые потом несколько лет подряд выпадали на кого придётся.
Известная, грустная и очень символизирующая история. В конце семидесятых годов в одном из гранитных карьеров под Донецком про*бали капсулу с радиоактивным цезием из радиоизотопного уровнемера. Давайте ещё раз. Про*бали. Капсулу. С цезием. Радиоактивным. Да. В карьере. О да.
Как несложно догадаться, никто ради такой мелочи закрывать добычу на карьере не стал (хотя справедливости ради отмечу, что капсулу таки искали). А в 1980 году в Краматорске сдали панельную многоэтажку с сюрпризом. Сюрприз, понятно, заключался в этой самой капсуле, замурованной в одной из панелей. Уже через год в одной из квартир рядом с капсулой умирает молодая девушка, через год – её 16-летний брат, а позже их мать, все от лейкоза. Заселяется новая семья, в которой вскоре умирает, тоже от лейкоза, мальчик-подросток.
Это могло бы продолжаться довольно долго, а может быть и по сей день, под рассказы врачей о плохой наследственности и плохой экологии, но отец умершего мальчика с энергией бульдозера взялся за расследование причин, добился исследования дома, в том числе и на предмет радиации, и фонящая стенка была обнаружена.
Итог: 4 умерших, около двух десятков облучённых, дом временно отселили, но после удаления капсулы радиационный фон вернулся в норму и люди вернулись домой. Для любителей историй про дома-убийцы сообщаю адрес: Краматорск, улица Марии Приймаченко, 7.
Третье место. Авария в бухте Чажма, 1985 год.
Очень русская авария. В Японском море возле пирса проводили перезарядку активных зон реакторов на атомной подводной лодке. Процесс включает в себя подъем крышки реактора, это довольно кропотливое занятие, который крайне желательно проводить штатными подъемниками, это раз, и при этом не раскачивать лодку (в самом прямом смысле), это два.
На первое благополучно был возложен х*й самими организаторами процесса, и поднимали крышку нештатными подъёмниками, а на второе аналогичный по размерам и тактико-техническим характеристикам орган был возложен сторонними участниками: в момент подъёма крышки реактора, наплевав на предупреждающие сигналы, мимо подводной лодки с залихватским «Уииииииии» пронёсся на полной скорости катер-торпедолов. Как несложно догадаться, пронёсся он по воде, вода поднялась волнами, волны ударили в подлодку, её качнуло, и крышка реактора поднялась чуть выше, чем хотелось бы окружающим её людям. Впрочем, долго нервничать им не пришлось, потому что все они умерли через считанные секунды после теплового взрыва реактора.
Начавшийся пожар тушили как попало и чем попало, без намёков на спецодежду и понимание опасности. Флотское руководство особое внимание уделило информационной блокаде, так что соседний посёлок и территорию судоремонтного завода быстро оцепили и отрезали от внешнего мира. Через несколько часов пожар потушили, и по обручальному кольцу одного из погибших офицеров выяснили, что реактор одарил мир 90 тысячами рентген в час. Без кольца определить было бы сложнее, потому что от тел непосредственных жертв аварии не осталось почти ничего.
Итог: десяток погибших в момент аварии, сотни облучённых, часть из которых вскоре умерла от лучевой болезни и сопутствующих сюрпризов вроде лейкоза, две подводные лодки (ту, на которой произошёл взрыв и ту, что ремонтировалась в доке по соседству) пришлось списать из-за зашкаливающей радиации. Катер-торпедолов не пострадал.
Второе место. Авария на заводе «Красное Сормово» (1970 год).
Под Нижним Новгородом во время штатных испытаний при строительстве атомной подводной лодки проекта «Скат» решил немножко поработать ядерный реактор лодки. Удивив окружающих своим трудоголизмом, он решил удивить их ещё больше и взорвался к ёба*ной матери, а возможно и сильнее. Двенадцать монтажников отправились на приём к святому Петру сразу же, ещё полторы тысячи попали под облучение (60 000 рентген, это вам не Дятлов лапкой потрогал).
Работникам судостроительного завода раздали ведра, швабры, тряпки и обещания премии в размере 50 рублей в день. Каждый из них дал подписку о неразглашении на 25 лет. К истечению этого срока в живых не оказалось более половины ликвидаторов аварии, почти все выжившие были инвалидами І и ІІ групп.
Итоги: полтора десятка погибших в самой аварии, по самым скромным оценкам около сотни умерших от последствий, нехилый «бульк» радиоактивной воды в Волгу, лодку починили, информацию засекретили.
Первое место. Кыштымская катастрофа, она же авария на химкомбинате «Маяк» (1957 год, в закрытом посёлке Челябинск-40).
На секретном военном заводе в неотмеченном на карте посёлке производили, разумеется, не корм для котиков и даже не котиков для корма, а вполне себе ядерные заряды для атомных бомб. Тут же хранили отходы производства. В один не самый прекрасный момент одна из ёмкостей для хранения таких отходов немножечко бумкнула, одарив природу 20 миллионами кюри радиоактивных веществ, причём не унылыми изотопами короткоживущего йода-131, как в Чернобыле, а весёлыми изотопами стронция-90 и цезия-137 с периодами полураспада в треть столетия и милой привычкой накапливаться в костях и влиять на костный мозг.
По случаю фейерверка на химкомбинате, который поднял в атмосферу километровый (ки-ло-мет-ро-вый) столб мерцающего оранжевым дыма, газета «Челябинский рабочий» по просьбе товарищей из трёхбуквенной службы разразилась эпической заметкой о красивейшем полярном сиянии. Дезинформация, да. Вся информация об аварии была моментально засекречена, большая часть населённых пунктов, над которыми светилось «полярное сияние», были уничтожены, животные убиты, жители отселены.
Итог: третье место в списке ядерных аварий за историю человечества (после Чернобыля и Фукусимы), образование на карте мира первой зоны отчуждения – ВУРС, Восточно-Уральского радиоактивного следа, тысячи людей облучены, в том числе военные и заключённые, добровольно-принудительно ставшие ликвидаторами последствий аварии, 12 000 человек отселены из зоны заражения.
Вне конкурса: учения на Тоцком полигоне (операция «Снежок»), 1954 год.
Советская армия – самая советская из всех армий мира. В 1954 году Советский Союз готовился к Третьей мировой войне, которая по нехитрой задумке советского руководства должна была пройти в Западной Европе (что довольно-таки много говорит о советском руководстве). Ядерное оружие только-только появилось и военное дело ещё как следует не подстроилось под его существование. Поэтому советское командование решило провести учения. Глобально, если отбросить словесную шелуху, военное руководство хотело отработать захват западноевропейского города советскими войсками после того, как эти самые советские войска х*йнут на город ядерную бомбу.
Учения состоялись на Тоцком полигоне (недалеко от нынешнего Оренбурга). Выстроили укрепления, разбили лагеря, потренировались, выстроились и солнечным утром, собственно, х*йнули бомбу. Ядерную. Настоящую. С самолёта, как положено. И отправили войска в атаку на условного противника. По остекленевшему песку. За родину, за Жукова.
Жуков, который эти учения, кстати, и проводил, сам в атаку не отправился, конечно, и по зараженной радиацией земле особо не шагал, в отличие от десятков тысяч солдат, часть из которых пешочком прошлась по эпицентру где-то через часок после взрыва. Точные результаты этих учений в смертях, онкологиях и импотенциях оценить практически невозможно, потому что тот же самый Жуков очень тщательно позаботился о том, чтобы данные о Тоцких учениях были засекречены. Каждый солдат давал подписку о неразглашении на 25 лет, а его документы фальсифицировались: по бумагам каждый, кто присутствовал на полигоне, находился в этот момент не под Оренбургом (тогда он назывался Чкалов), а в совершенно других местах самого большого государства на планете. Несложно догадаться, что до фактического распада Союза получить какую-либо компенсацию им было невозможно: по документам-то вас там не стояло.
Итоги: десятки тысяч облучённых из числа военных и мирного населения в населённых пунктах, окружающих полигон. Точных цифр о смертности нет и, вероятно, уже не будет никогда. Жуков учениями остался доволен.
