Путин в осином гнезде

Россия все активнее втягивается, вернее, все глубже увязает в гражданской войне в Ливии – которая все больше напоминает бесконечные салки с совершенно неизвестным исходом, где попеременно верх одерживает то одна, то другая сторона. И на другой стороне России все упорнее противостоит Турция. Чем чревато для Москвы и Анкары новое обострение в Ливии – к которому, очевидно, они сами и подводят это разодранное многолетним конфликтом государство?

После череды поражений так называемая Ливийская национальная армия (ЛНА) Халифы Хафтара, присвоившего самому себе когда-то звание фельдмаршала, вновь 26-27 мая в пригородах Триполи перешла в контрнаступление на позиции отрядов противостоящего ей признанного ООН Правительства национального согласия (ПНС) во главе с Фаизом Сараджем. Хафтаровские бойцы опять заняли несколько важных населенных пунктов и стратегическую автотрассу. За Хафтаром стоят, в первую очередь, ОАЭ, Россия и Египет, за ПНС – Турция и Катар.

При этом 26 мая Африканское командование Вооруженных сил США (AFRICOM) выступило с заявлением, что Москва недавно перебросила в Ливию не менее 14 своих боевых самолетов, истребителей МиГ-29 и Су-35, фронтовых бомбардировщиков Су-24М и даже новейших истребителей-бомбардировщиков Су-34, для поддержки Халифы Хафтара и российских наемников из так называемой «ЧВК Вагнера», воюющих на его стороне.

Спутниковое фото AFRICOM, на котором видны российские МиГ-29 на авиабазе «Аль-Джуфра» Халифы Хафтара

По словам командующего AFRICOM Стивена Таунсенда, Кремль долго отрицал свою вовлеченность в войну в Ливии, однако теперь «перестал ее скрывать». «Российские пилоты-наемники будут летать на поставленных из России самолетах и бомбить ливийцев», – сказал американский генерал.

Сайт The Drive, проанализировавший фотографии прибывших в Ливию самолетов, при этом поставил под сомнение их российскую принадлежность. Авторы The Drive предполагают, что авиацию ЛНА могли предоставить Объединенные Арабские Эмираты, приобретя их у Белоруссии. Не исключается также версия о поставках их и из Египта, на вооружении ВВС которого состоят многие из перечисленных типов самолетов. Оба этих государства также активно поддерживают Халифу Хафтара и снабжают его оружием.

О новом месте дислокации вагнеровцев пока сведений нет. При этом в сообщении Anadolu говорится, что с фронта из-под Триполи были вывезены около 1600 наемников. Эти цифры вызывают сомнение, поскольку максимальная загрузка Ан-32 – 40-50 человек. Впрочем, из прежних сообщений о деятельности вагнеровцев в Ливии не следовало, что все они, или хотя бы большая их часть, находились непосредственно на передовой.

Видео с сайта Libyan Observer, на котором, предположительно, российские наемники покупают продовольствие в одном из поселков:

23 мая под Триполи, как утверждает Telegram-канал «Военный Осведомитель», один предполагаемый российский наемник «ЧВК Вагнера» был убит. Видеозапись, на которой показано тело погибшего и его личные вещи, опубликовали представители ПНС. Якобы он имел позывной «Хунгуз» («Хунхуз»), это слово было написано кириллицей на его ранце, и являлся уроженцем Бурятии или Хакасии. Об этом писала также и «Новая газета».

После этого российские (а также и арабские СМИ, поддерживающие Хафтара) пытались утверждать, что правительство в Триполи выдало за вагнеровца некоего убитого несчастного заложника, гражданина Украины по имени Андрей. Однако вскоре настоящий украинец Андрей нашелся. Он живет в Киеве, никогда не бывал в Африке и называет все случившееся странным фейком – о чем и говорит в специально записанном им видео (вторая его часть — на русском языке):

– Я хочу сразу подчеркнуть, что не рассматриваю войну в Ливии как что-то совершенно отделенное от войны в Сирии. Военные действия в этих двух странах разворачиваются синхронно, и фазы этих перемен близко совпадают даже по времени. В прошлом году началось наступление Халифы Хафтара на Триполи и силы ПНС, при поддержке России и Объединенных Арабских Эмиратов. Хафтар действовал довольно успешно, но отмечу, что до 30 процентов потерь формированиям ПНС на некоторых участках фронта нанесли российские наемники, по моим сведениям. Особенно эффективно действовали снайперы из «ЧВК Вагнера». Уже в начале 2020 года казалось, что Хафтар побеждает.

И одновременно на рубеже 2019-2020 годов пошло наступление войск Башара Асада на Идлиб. Оно также разворачивалось довольно успешно, и частично при поддержке тех же спонсоров, то есть России и ОАЭ (хотя там был другой состав участников). А затем случились перемены. Сперва в конце февраля – начале марта началось резкое контрнаступление под Идлибом, и Турция ввела туда свои войска. Анкара стала активно применять боевые дроны. И мы видели жуткую картину, когда горели десятки или даже сотни единиц бронетехники Асада, это был разгром! После чего 5 марта между Россией и Турцией было заключено соглашение о прекращении огня.

А в Ливии точно такое же контрнаступление началось в апреле-мае (некоторые считают, что чуть раньше, и все напоминало бои под сирйиским Идлибом – Турция перебросила туда боевые беспилотники, и десятки единиц боевой техники Хафтара были уничтожены. По турецким данным, сгорели 15 российских ЗПРК «Панцирь», хотя, возможно, эти цифры преувеличены. Очень похоже, что эти две войны сейчас совсем сливаются в одну, на фоне общего российско-турецкого противостояния. Ведь Турция перебросила в Ливию из Сирии до 10 тысяч боевиков союзной ей антиасадовской оппозиции, а Россия – боевые самолеты.

– В Ливии сейчас может начаться серьезная война в воздухе? Да, последние успехи ПНС в Триполи связаны с мощной турецкой воздушной поддержкой, в первую очередь дронами. И тут мы узнаем о переброске туда перекрашенных российских самолетов.

– Безусловно, угроза такого столкновения между Москвой и Анкарой есть. Турция, кстати, в Идлибе применила не только дроны, а и боевые самолеты, которые сбили три асадовских бомбардировщика. И, конечно, она может задействовать всю мощь собственных ВВС и в Ливии, и так же точно это может сделать Россия. В целом перманентный российско-турецкий конфликт входит то в горячую вазу, то в холодную, и это очень опасное противостояние. Когда в 2015 году была горячая фаза, когда турецкие пилоты в Сирии сбили российский самолет, казалось, что страны находятся уже в начале настоящей, полномасштабной войны. Пока эти инциденты купируются масштабной российско-турецкой торговлей, а также общими геостратегическими интересами в одной области: Россия и Турция хотели бы ограничить влияние США на Большом Ближнем Востоке. Но, тем не менее, поскольку интересы расходятся, и Россия и Турция выступают все-таки на разных сторонах конфликтов в Ливии и Сирии, все их соглашения оказываются недолговечными и рано или поздно переходят в горячие фазы. Сейчас вполне возможно, что будет достигнута какая-то очередная договоренность, скорее всего, до войны в воздухе не дойдет. Но потом, наверное, опять будет какое-то обострение.

– Давайте все свяжем вместе. Усиление войск Халифы Хафтара современными боевыми самолетами из России и одновременный отвод группы российских наемников с фронта – это сигналы того, что Кремль в Ливии сейчас терпит поражение? Или того, скорее, что он вступает во все большее противоречие с этим самозваным фельдмаршалом, им недоволен, и просто не хочет уже его особо поддерживать? Возможно, это доказывает, что Москва и Анкара вновь о чем-то уже временно договорились? Причем так, чтобы однозначно в выигрыше никто не остался – а Хафтара просто в спину толкают, опять к мирным переговорам?

– Россия хотела бы избежать серьезных потерь, и с этой целью она, видимо, и отвела своих наемников из-под Триполи. Это можно понять – на фоне того, что там было уничтожено много единиц российской военной техники, поставленной ЛНА через третьи руки. И я не удивлюсь, если у некоторых этих военных машин были российские экипажи, хотя точно мы этого не знаем. В то же время Россия может пытаться, действительно, оказать влияние на Хафтара, смягчить его позицию, с тем чтобы выйти на какую-то договоренность с Турцией об очередном разделе Ливии, или хотя бы о прекращении огня.

Проблема в том, что Халифа Хафтар, как, кстати, и Башар Асад в Сирии, не являются лидерами, которые выполняют исключительно российские указания. Потому что у них есть разные спонсоры. Очень большую роль сейчас во всех этих событиях, и в сирийских, и в ливийских, играют Объединенные Арабские Эмираты, которые финансируют и предоставляют военную поддержку и Хафтару, и Асаду. А эти политики могут опираться на разные силы и вести себя довольно независимо. Что и усиливает опасность русско-турецкого конфликта. Потому что совсем не факт, что тот же Хафтар будет делать то, что хочет от него Россия. Он может уступить, но может и проявить свое знаменитое упрямство и только глубже ввязаться в сражение, втянув в него Россию. Хафтар может в какой-то момент последовать российским советам, а потом поступить по-своему.

– Какова глобальная роль России в этом конфликте, зачем в целом Россия в нем участвует?

– Общее направление нынешней внешней российской политики заключается в том, чтобы подрывать, как хотят этого в Кремле, где только можно, «гегемонию США в мире». Путин считает, что Россия должна входить в те зоны, где влияние США слабо или отсутствует, и закрепляться там. Оказывать влияние на международную политику, вставляя при любой возможности палки в колеса США и НАТО.

Ливия является одним из таких регионов. Но кроме того, и это важно, Москва мечтает контролировать нефтяные поля Ливии, а они действительно огромны. И плюс ко всему – получить возможность контролировать потоки беженцев в ЕС. Потому что Ливия – это морские ворота Африки в Европу. Соответственно, если Россия будет контролировать этот регион, она сможет диктовать Европе свои условия, учитывая чувствительность европейцев к проблеме беженцев.

– Они в значительной степени похожи на российские. Это установление контроля и возможное создание или расширение военного присутствия в Средиземном море. Это контроль над потоками беженцев из Африки как механизм влияния на Европу. Это многомиллиардные нефтяные контракты, которые когда-то были подписаны Турцией с Каддафи, но из-за гражданской войны они не были реализованы. Анкара хотела бы точно так же получить контроль над ливийской нефтью и над Ливией как морскими воротами для беженцев. Собственно говоря, это одна из причин борьбы с Москвой за эту страну.

Кроме этого, внутри самой Турции заметно было большое недовольство тем мирным договором от 5 марта, который Эрдоган заключил с Путиным по Идлибу, по прекращению огня. Оппозиция обвиняла Эрдогана в том, что он пошел на слишком большие уступки Путину. И возможно, сейчас турецкий лидер пытается уравновесить эту дипломатическую неудачу и использовать свои военные успехи в Ливии, чтобы показать себя турецкому обществу – как «настоящий крутой мачо, который завоевывает целые страны».

– В этой связи уместно расставить приоритеты. Все внешние игроки, которых много в ливийском конфликте, преследуют военно-политические, или все же и экономические интересы? А возможно, эти экономические интересы для кого-то самые главные. Потому что в мусульманском мире растет противостояние между сразу несколькими блоками государств, и еще есть так называемый «газовый конфликт» в восточном Средиземноморье. Как все это влияет на военные действия в Ливии?

– Газовый конфликт в восточном Средиземноморье – это один из ключевых конфликтов, который влияет на ливийскую войну. Египет, Кипр, Греция и Израиль – это те страны, которые открыли в восточном Средиземноморье огромные запасы газа, и они намерены экспортировать его в страны Евросоюза. Также участие в этих газовых делах намерена принять Франция. А Турция также хочет к ним присоединиться, хочет свою долю прибыли – но другие страны на это не соглашаются. Поэтому Турция в конце прошлого года подписала с ПНС в Триполи «Договор о делимитации морских границ», то есть о разграничении морского пространства. Согласно этому договору, в сфере влияния Турции оказались огромные морские территории. И получается, что только Турция теперь имеет право на эти месторождения. Но другие названные страны этого не признали, возможно, предстоят международные суды по тому, кто имеет право контролировать эти газовые месторождения.

Но пока мир находится в ожидании этих судов, риски для государств, которые хотят разрабатывать эти месторождения, растут. А это именно то, на что и рассчитывает Анкара. Турция называет сейчас восточное Средиземноморье своей «голубой родиной». Это понятие, «наша голубая родина», сейчас вышло на просто на передний план в турецких СМИ. Но для этого Анкаре очень важно удержать у власти правительство в Триполи, с которым она подписала это соглашение.

Есть еще один конфликт, очень важный на Ближнем Востоке, так называемый суннито-суннитский. В нем с одной стороны выступает блок Турции и Катара, а с другой стороны – блок Египта, Саудовской Аравии и ОАЭ. Это борьба за контроль над мусульманским суннитским миром, а я напомню, что большинство мусульман в мире – сунниты. Турция и Катар опираются на ряд мощных сил, в частности на интернациональное движение «Братья-мусульмане» («Мусульманское братство»), которое имеет очень мощные позиции как раз в Триполи. А оппоненты Анкары выступают, соотвественно, в поддержку Хафтара и других сил, противостоящих «Братьям-мусульманам». То есть все это – полномасштабный, можно сказать, классический империалистический конфликт, где присутствуют и идеологические и геополитические интересы, и попытка контролировать международный рынок минеральных ресурсов, все вместе. И вот в это осиное гнездо Путин и влез, в свою очередь, со своими интересами.

– Не станем забывать, что все, о чем мы говорим, происходит на фоне глобальной пандемии, которая ударила и по России, и по Турции, и по всему Большому Ближнему Востоку, может быть, даже сильнее, чем по некоторым иным государствам и регионам.

– Да, это очень важный момент. Огромные средства тратятся и Россией, и Турцией на эти войны в Ливии и Сирии, в то время как тысячи их граждан нуждаются в срочной медицинской помощи, миллионы людей потеряли работу или близки к тому, чтобы ее потерять. И на этом фоне разворачивается их опасное военное противостояние. Те средства, которые могли бы быть потрачены на помощь больным или безработным, сейчас тратятся на эти войны.