Любопытно наблюдать за лентами соцсетей. В них победившее большинство никак не может привыкнуть к мысли, что оно большинство.
Человеческая природа устроена так, что мы сочувствуем тем, кто оказался в меньшинстве. Наши симпатии вызывают спартанцы, а не персы. Польская конница, а не танки Гудериана. Декабристы, Прометей, Давид, сражающийся против Голиафа – вся наша мифология выстроена на сочувствии тем, кто слабее, и тем, кого меньше.
Когда Советский Союз отправлял в мясорубку репрессий своих граждан – он транслировал это как праведную битву социалистического меньшинства против оголтелого западного большинства. В рамках этой логики Мандельштам и Гумилев были порождением закулисной тьмы. А люди с синими околышами фуражек – стражами света и справедливости.
Любая война в своем информационном измерении – это тоже битва за право считаться меньшинством. Россия убеждает своих граждан, что противостоит гигантскому либеральному чудищу, мечтающему разрушить духовные скрепы. И, в это же время, рассказывает о том, что «ЛДНР» – это благородные «чегевары», сражающиеся против «киевского большинства».
Этот статус налагает ответственность. Лишает комфорта непричастности. Уже не получается жить с отставленным мизинчиком. Все происходящее вокруг начинает восприниматься как твоих многоруких рук дело. Лишь потому, что в какой-то момент твои мечты сбылись – и ты оказался в тренде.
Те, кто считал себя в оппозиции к власти – мучительно привыкают к новому статусу. Еще недавно они были одиночками, сражавшимися со стозевным чудищем. Которое, вдобавок, злобно и лаяй. По другую сторону баррикад была власть, ботофермы и консервативный триптих президентских лозунгов. В схватке с большинством было не стыдно проиграть. Но внезапно они победили.
Меньшинство перестало быть меньшинством. Причем перестало им быть с разгромным счетом. Никаких полутонов. «Повстанцев» оказалось втрое больше – хоть в абсолютных цифрах, хоть в относительных. На каждого, проголосовавшего за власть, пришлось трое, кто проголосовал против. Более того – господин дракон признал свое поражение и поздравил Ланселота с победой.
Как теперь жить вообще?
Инерция дает о себе знать. Соцсети упражняются в остроумии насчет пресловутых 25%. Подозревают в попытках присвоить себе статус «совести нации». Требуют покаяния и на опережение пытаются лишить их права на сакраментальное «я же говорил». Отлично могу их понять. Только все это не меняет одного простого факта. Большинство – это отныне вы.
Мотивы, по которым вы ставили крестик в бюллетене, не имеют особого значения. Не важно – голосовали вы против старого или за новое. Активно топили всю кампанию за своего кандидата или агитировали против чужого. В открытую носили знамена будущего победителя или занимались партизанщиной под лозунгами «нейтралитета». Это все теперь не имеет особого значения. Вы победили. Поздравляю.
И буду наблюдать теперь за тем, как вы станете дезертировать из победившего лагеря. И вы будете это делать даже не потому, что новая команда станет «совершать плохое». Вы будете сбегать лишь затем, чтобы и дальше притворяться меньшинством. Чтобы и дальше не снимать белое пальто и не слезать с морально-этического пьедестала. В конце концов, привычка – страшная штука, правда?
Во всех ироничных текстах насчет 25% слышится все та же интонация. Диссидентские нотки. Саркастическое высокомерие. Моральное превосходство носителей особого мнения. Только в том и штука, друзья, что всего этого у вас больше нет. Ваша разнородная коалиция одержала победу. Тиран свергнут. Деспот повержен. Добро победило и теперь обречено доказывать, что будет, как минимум, меньшим злом.
25 относительных процентов или 15 абсолютных – это вовсе не совесть нации. Не «соль земли», не «элита» и не «аристократы». Это всего лишь меньшинство. То самое, которым вы перестали быть.
Это тяжелая ноша. Первое время вы будете оправдывать негоразды «предшественниками». Потом – станете говорить о том, что альтернатива была бы еще хуже. Но рано или поздно вам захочется вновь сменить оптику. Опротестовать статус, уйти в оппозицию, откреститься от победы.
Только простите, но эта ниша уже занята.
