Если главной политической целью Владимира Путина было превращение России в страну-изгоя, порицаемую цивилизованным миром, то нужно признать несомненный успех. Хоть и не сразу, хоть и на 19-м году правления, хоть и накануне четвертого срока, но у него получилось!
26 марта западный мир выглядел как настоящий фронт дипломатического наступления на путинскую Россию. Вашингтон, Берлин, Варшава, Оттава, Киев, Рим, Прага, Тирана, Рига, Вильнюс, Таллин, Осло, Хельсинки, Мадрид, Стокгольм, Копенгаген, Бухарест, Загреб, Скопье… К вечеру присоединился даже Будапешт.
Список тех, кто не захотел принимать никаких мер, выглядит скорее списком зависимости, чем «движением неприсоединения». Мы прекрасно понимаем, почему российских дипломатов не стали высылать из Вены, Никосии или Любляны. Как прекрасно понимаем и другое — в тех странах, где высылка произошла, многие политики тоже очень хотели бы ее избежать. Но не смогли. Потому что речь шла и о репутации их стран, и об их собственной репутации, и о будущей роли стран и политиков в расстановке сил на Западе. Игнорировать это могут только те, кто слишком сильно увяз в кремлевских деньгах и контрактах, — так сильно, что никакой здравый смысл не может заставить их хотя бы одним завалящим дипломатиком продемонстрировать евроатлантическую солидарность.
И тем не менее большинство — то самое, что может превратить Россию в страну-изгоя, — обеспечено. И теперь может думать о последующих шагах. Потому что ясно, что высылка дипломатов — это лишь сигнал, лишь демонстрация имеющегося консенсуса, лишь приглашение уже не к диалогу, а к здравомыслию.
В Кремле это приглашение вряд ли смогут оценить адекватно. Запад сильно опоздал со своей солидарностью. По большому счету все эти меры нужно было принимать после нападения России на Украину. Но тогда в западных столицах предпочли сделать вид, что речь идет о некоем постсоветском конфликте, который никак не затрагивает интересы безопасности самого Запада.
Барак Обама и другие западные лидеры, вместо того чтобы так, как сейчас, обеспечить коллективную высылку дипломатов и демонстрацию солидарности цивилизованного мира, увещевали Путина и просили его хотя бы не вторгаться на украинский материк — что, естественно, тоже было проигнорировано. Вместо того чтобы помочь новой украинской власти защитить страну от агрессора, Киев буквально держали за руки. Я помню, как насмешливо реагировали западные дипломаты, эксперты и журналисты, когда мы объясняли им: это не нападение на Украину. Это нападение на вас, на всех нас. На украинской земле он воюет с Америкой, с Западом, со всем, что ненавидит всеми фибрами своей чекистской души — или того, что у него вместо нее.
Ну вот мы и дожили все вместе до химической атаки в Солсбери, до новой холодной войны, до того пьянящего чувства безнаказанности, которое возникает у преступника, когда его не останавливают в начале карьеры. Все произошло так, как уже бывало в истории. В 30-е многим казалось, что если бросить в пасть Гитлера Австрию и закрыть глаза на поругание Чехословакии, он успокоится и войны не будет. В 10-е решили, что Путин удовлетворится Крымом и остановится на Донбассе. Но у агрессоров свой режим питания. Они жрут, пока им разрешают.
