Экс-генсек в фильме Манского напомнил короля Лира, преданного дочерьми
На открытии Международного фестиваля документального кино «Артдокфест» показали картину «Горбачев. Рай» Виталия Манского.
Фигура первого и последнего президента СССР, которому 2 марта 2021 года исполнится 90 лет, и юбилей он хочет отпраздновать, вызывает и сегодня бурную реакцию. После фильма некоторые зрители обвиняли его в развале СССР.
20 лет назад Виталий Манский уже снимал фильм о Горбачеве, которому тогда было 70, и он казался ему старцем. А теперь поражает здравый ум и самоирония, меткость оценок человека, тело, которого сопротивляется жизни.
Горбачев и сам отлично осознает свое физическое состояние. Он с трудом поднимается с кресле — без посторонней помощи это уже невозможно, передвигается при помощи специального приспособления. Хорошо, что нашлись люди, построившие для него лифт на второй этаж, чтобы дорога в спальню не занимала целый час. Поразительно, но, оставаясь у руля могущественного государства, Горбачев ничего, кроме московской квартиры, не нажил. А живет за счет того, что еще недавно мог заработать, читая лекции по миру. За одну из них заплатили 400 тысяч долларов, но это было всего лишь раз. Михаил Сергеевич с трудом согласился на участие в фильме, и теперь предлагает авторам название – «Беседа с одним чудаком».
Час и сорок минут вместе со съемочной группой мы — зрители — находимся в подмосковном служебном доме, предоставленном в пожизненное пользование Михаилу Горбачеву. Его окружает высокий забор с колючей проволокой, всюду установлены камеры наблюдения. Так и живет в одиночестве человек, изменивший мир. И это производит сильнейшее впечатление.
Новый 2020 год Горбачев встречает в квартире своего помощника. Никого ближе теперь у него нет. Стены загородного дома украшены портретами любимой жены Раисы Максимовны. 20 лет Горбачев живет без нее.
Виталий Манский задает ему вопрос о том, неужели мужчине достаточно встретить любимую женщину, воспитать с ней детей, чтобы уже никаких других высоких целей перед собой не ставить. Горбачев отвечает: а что может быть более ценного в этой жизни. Он бросит всего одну фразу том, что теперь к нему внучки не приезжают, раньше приезжали, а теперь нет. Все! Никаких других слов не надо. Все ясно без них.
Мы видим брошенного родственниками человека, и все остальное воспринимаем в этом свете. Это приговор тем, кто это допустил. Дочь и две внучки живут в Германии, в Россию не приезжают. А Горбачев теперь в таком состоянии, что сам никуда выехать не может. Он вообще редко где бывает. Мы увидим его в Фонде Горбачева и на Новодевичьем кладбище, где Михаил Сергеевич покажет, где будет лежать рядом со своей любимой Раисой. В фильме он напоминает Короля Лира, незаслуженно и жестоко преданного дочерьми.
Горбачев все время что-то ест. Особенно впечатляет крыжовник, который он зачерпывает из миски ложкой. Он такой простой и близкий, словно наш с вами сосед.
Когда к нему приходят Евгений Миронов, Чулпан Хаматова и латвийский режиссер Алвис Херманис, репетировавшие в тот момент спектакль «Горбачев» в Театре Наций, станут расспрашивать об особенностях взаимоотношений с женой, Горбачев расскажет, как брился, напевая «Утро туманное», и Раиса Максимовна слушала такой концерт едва ли не каждый день.
Херманис сделает мощное признание: после отца и матери, Горбачев – третий человек, столь сильно повлиявший на его жизнь. Алвис не мог понять слова украинской песни, которую напевал Горбачев, он много не понимал, и это так восхитительно показано в картине.
Вместе с Виталием Манским картину представлял автор сценария Александр Гельман, которому 86 лет. А потом они пытались объяснить людям, что парадокс Горбачева в том, что развала СССР он не хотел, он хотел свободы, но это оказалось несовместимо. «Но такого СССР, какой нам хотят сейчас впарить политики, он не хотел», — сказал Виталий Манский. Кто-то не согласен с позицией авторов, что Горбачев в современной России — не герой. Для них он – безусловный герой. И многие переживали, что он оказался в старости один. «Я на три года младше Горбачева и могу вам сказать, что старость – замечательная пора наибольшей свободы, которую только можно испытать», — пытался успокоить встревоженных зрителей Александр Гельман.
