Известный публицист Виталий Портников рассуждает о будущем России и Евросоюза, а также объясняет, что делает город европейским
— Вы неоднократно заявляли, что имя президента страны не имеет значения, «важны только наличие денег и исторический процесс». Какие, по вашему мнению, исторические процессы происходят в России, от которой, в большой степени, зависят судьбы как Украины, так и Беларуси?
Это трудно понять российским либералам, но та Россия, которая существует сегодня, если она хочет сохранить свою территориальную целостность, должна быть авторитарным государством с доминированием русского народа и русской культуры над всеми остальными этносами. Никакого другого пути сохранения России в ее нынешних границах не существует.
Но если Россия захочет быть демократической европейской страной, если жители России захотят дать русскому народу шанс развиваться, а не жить все время в тени Сталина, Путина или кого-то еще, то русскому народу придется отказаться от этой модели. Ему предстоит отпустить другие народы — те, которые захотят уйти. Это необходимый и неизбежный путь. Либо Россия остается такой, какая она есть, и старается оплести соседей своими имперскими щупальцами, либо она территориально распадается.
Когда это произойдет — я не знаю. Я знаю только, что тот российский колосс, которого мы видим сегодня, никогда не будет развиваться. Он будет всегда препятствовать развитию других.
А развитие может начаться только тогда, когда произойдет переформатирование России — когда на пространстве Российской Федерации возникнут нормальные, разные независимые национальные государства.
В них будут абсолютно разные цивилизационные миры. Чечня имеет другой цивилизационный мир, чем центральная Россия. И я очень не хочу, чтобы центральная Россия стала Кавказом, потому, что мне дороги Ярославль, Псков и Великий Новгород.
Я не хочу, чтобы они окончательно застряли в мире чужих цивилизаций. Таким же образом я никогда не хотел, чтобы Киев, Львов или Ужгород утонули в мире российской цивилизации. Я не знаю, почему у русских людей нет чувства национального самосохранения, почему они готовы променять собственную достоинство на империю.
— В Европе сейчас наблюдается ослабление веры в Европейский союз, страх перед мигрантами. В каком направлении идет континент?
В том же, в котором шел раньше. Мы наблюдаем судороги сопротивления глобализации, которая все равно победит. Так всегда было: как только человечество переходит на новый этап своего развития, консерватизм пытается этот переход остановить. И этот консерватизм — естественный. Человек всегда хочет жить так, как он жил до сих пор, даже если это невозможно.
В ближайшие десятилетия новые технологии, новые вызовы и новые опасности сметут это сопротивление вместе с политиками, которые его символизируют. Однако сопротивление будет жестким, оно будет приводить к очень интересным электоральным подъемам, неправильным решениям и жертвам.
Это все будет, но прошлое в человеческой истории никогда не побеждало будущее. Этого не произойдет и на этот раз.
— Вы пересчитывали города, которые вы считаете европейскими — от Черновцов и Киева до Триеста и Марселя. В чем заключается европейскость города, и какие города на постсоветском пространстве вы считаете европейскими?
На постсоветском пространстве очень много европейских городов. И это, кстати, не связано со стилем управления. Много европейских городов есть в Украине. Это и Львов, и Черновцы, и Ивано-Франковск, и Ужгород, и многие малые города Галичины, Закарпатья и Буковины.
Они были всегда примерами европейского климата: взаимоотношений людей, их интересов, культурной жизни. Сейчас все более европейскими становятся, безусловно, Киев, Одесса и Днепр.
Если говорить о Беларуси, то я всегда верил что европейским городом является Гродно. Даже тогда, когда я приезжал в советские времена, я видел, что под советскостью этого города еще не перестало биться европейское сердце. Я видел европейский дух в большом количестве российских городов до прихода Путина.
Европейским становился Петербург и особенно Ярославль. И мне очень жаль, что тот кошмар, который начался в России, прекратил это развитие. Городу нужна цивилизация. Для того, чтобы был европейский город, нужна европейская страна. Европейский город без европейской страны превращается в серую провинцию.
Вы знаете, как недавно умерший Даниил Гранин назвал Петербург? Он сказал, что это великий город с областной судьбой. Все российские города, даже большие — это города с областными судьбами: и Ярославль, и Калининград, и Петербург. В авторитарной стране развивается только столица — словно монстр. Украинские города перестали быть городами с областными судьбами.
Каждый из них живет своей жизнью и имеет свой мир. Вы не назовете Одессу городом с областной судьбой. И Днепр вы уже так не назовете. Потому, что оказалось, что жители этого города в критический момент могут сами решать свою судьбу. Это очень важно. Таким образом, если к самому существованию какого-то города вы сможете применить определение Гранина, то это значит, что этот город — не европейский.
espreso.tv
