О настроениях на прифронтовых и оккупированных территориях, о том, когда возможен мир на Донбассе, о беспределе в оккупации и о том, что делать с поддержавшими оккупантов гражданами Украины после победы рассказал глава Зайцевской ВГА Владимир Веселкин.
— О настроениях, говорите? Когда в крайний жилой дом в Зайцево прилетел «Град» и обрушилась одна из стен (хорошо, люди не пострадали), я слышал диалог между хозяевами дома. Жена явно наша. И она мужу говорит при мне: видишь, что твои сделали? Уроды! Мы всю жизнь дом строили… А он – убежденный на 100% сторонник «молодой республики». Говорит жене: «Град» упал у нас во дворе, а двор наш выходит на Бахмут – это оттуда прилетело. «Ты что, дурак?! Вся улица обстреляна, в наш дом попало потому, что перелетело и упало в огород!»…
Вот вам и настроения. Каждый видит то, что хочет увидеть. Но когда у нас в Зайцево начали платить пенсии, отремонтировали электроснабжение и вообще жизнь начала налаживаться – люди воспряли духом. Увидели, что власть вернулась.
А поначалу жесть была. Мне с зайцевскими было сложно. А Майорск – так это вообще часть Горловки, которую к нам присоединили. Там железнодорожники живут. Они вообще никогда нашими и не были.
— Люди знали о моей позиции. Знали, что я участвовал в акциях. Что мы полностью ликвидировали Зайцевский поселковый совет на оккупированной территории, где была сепарская казарма – сожгли, одни стены остались. И именно я это организовал. Потому что знал, как можно заехать туда со стороны, откуда сепары даже не ожидают.
Они прикрывают въезды со стороны Артемовска (нынешний Бахмут. – Ред.). А я провел две единицы техники и 30 человек со стороны Горловки и пгт Гольмовского.
— Как вам это удалось?!
— По полям. Ехали всю ночь, хотя там 15 км всего. Я впереди шел с фонариком, чтобы ярочки проехать. В поселок заехали без света – и полностью уничтожили казарму. 15 минут на все про все. Надо было побыстрее уходить, пока из Горловки подмога не подтянулась.
Так вот, местные все это знали. Но они также знали меня по работе в селе до войны. Помнили, как уличное освещение в селе появилось. Как я за собственные деньги купил трактор и самосвал для нужд Зайцево… Жена тогда ругалась, помню, поначалу. А потом смирилась.
А у нас ведь народ работящий. Кто хотел – работал. И имел и машины, и дома, и дворы красивые. И все они говорили: какой к черту Советский Союз? Наши родители в селах паспортов не имели до 1960-х годов! Только трудодни в колхозах. А сейчас в каждой квартире – по 2-3 плазменных телевизора. Машина в каждом дворе. Какой СССР? Вы что?!
И даже те, кто мечтал вернуть СССР и поэтому топил за «ДНР», с кем я дискутировал в 2014-м, сейчас признают: да, ошиблись.
— Вот так вот просто? Ошиблись?
— Знаете, если они не брали в руки оружия и ничего плохого Украине не делали – я не считаю, что их нужно как-то сурово наказывать.
— Ну конечно! Другое дело, что прямо сейчас отвоевать оккупированные территории мы не можем. Об этом говорил нардеп Герасимов, когда приезжал недавно к нам и доносил до людей позицию президента. Отвоевать сейчас – нереально. Идти и выжигать там все войной никто не будет. Неправильно это. И я такую позицию поддерживаю.
Так что – «голубые каски». Чтобы перестали по нам стрелять. Вот задача номер один. И по большому счету, у нас есть все для нормальной жизни. Если б только не стреляли – у нас потихоньку все бы налаживалось.
А учитывая наше месторасположение, восстанавливали бы нас за счет международных денег. Я вот поддерживаю международников, они напрямую с людьми работают. Мы их контактируем, направляем, и они работают без задействования бюджета. И это хорошо. Если пускать эти деньги через бюджет – я буду вынужден экспертизы делать. На это уйдут годы. А напрямую они это делают куда быстрее.
— У меня там сохранились хорошие каналы. И я до сих пор помогаю нашим спецслужбам. Потому что люди меня знают и открываются мне. Верят, что я никого не подведу.
А вообще завербовать там кого-то, пусть даже нашего сторонника – это практически из области фантастики. Люди боятся не то что что-то сделать – даже сказать. Потому что живут реально в сталинские времена.
Поэтому если вдруг вы увидите снятое каким-то сепарским или российским каналом видео, где люди говорят «мы не хотим войны, мы хотим, как раньше» — можете быть уверены: они хотят в Украину. «Как раньше» — это кодовое слово. Потому что сказать об этом прямо они не могут. Слишком жестко это пресекается.
И когда мы освободим Донецк и Горловку, единицы из переселенцев останутся здесь. 80 с лишним процентов вернутся домой. И нас уже будет там минимум половина.
— Как считаете, насколько простые люди на Донбассе вообще могли повлиять на то, что случилось? Действительно ли вот это «Путин, введи войска!» на митингах сыграло свою роль?
— Однозначно сыграло. Сумская область граничит с Россией не меньше, чем Донецкая. Но россияне пришли туда, где была самая благоприятная почва. И в этом есть и вина людей.
Да, Россия все равно бы пришла туда, если уж задумала. Но вот это «Введи войска» дало Путину возможность «сохранить лицо». Дескать: видите, меня же просили…
— В свое время много говорили о том, что среди кричавших было очень много привезенных россиян.
— Может быть. Но это не отменяет того факта, что и местные поддерживали очень сильно.
Я был на первых митингах. Как сейчас помню, как пошел туда в самый первый раз, 4 марта. Там еще Рыбак (жестоко убитый горловский депутат Владимир Рыбак. – Ред.) был, царствие ему небесное. Мы все пошли туда. Растворились в толпе, ходили, слушали…
(Депутат Горловского горсовета Владимир Рыбак, был похищен и зверски убит 21 апреля 2014 года за попытку сорвать флаг «ДНР» со здания мэрии)
— Тогда вы еще не представляли, насколько далеко все зайдет?
— В тот день я вернулся домой, а уже 5 марта моя жена усадила мою маму в машину, они поехали в Полтаву и сняли там квартиру. А когда было захвачено здание УВД, я загрузил все, что можно было увезти на легковых машинах – и отвез им туда.
Понимаете, я просто увидел этих людей. Я давно болел темой Холодного Яра, освободительной борьбы после 1917 года, когда распалась Российская империя. И на том митинге я увидел то же самое – только со знаком минус. Я увидел, как смотрели на наших ребят из «Батьківщини», из «Свободы» — со злом, с ненавистью. Видел эти оскалы гнилых зубов…
Я знаю минимум пять случаев, когда абсолютно нейтральных предпринимателей подчистую ограбили и до смерти запытали. Тела некоторых не нашли до сих пор.
Выскочить удалось единицам. Остальных убили. Хотя их жены отдавали все до последнего за то, чтобы их отпустили. Не отпустили…
— Сейчас в этом отношении там поспокойнее. В начале двухтысячных в милиции практиковали так называемый «эффект поросенка»: растили-растили какой-то бизнес, а когда он немного «ожирел» — хрясь! – и «съели». Так вот: сейчас в оккупации такая же ситуация.
— Там есть бизнес?
— Там есть законы времен СССР. А какой был в СССР бизнес? Он ведь был вне закона практически. Так что правды там добиться нереально сейчас.
А вот таких явных грабежей и убийств в таком количестве, как раньше, нет. Люди пропадают до сих пор. Но не так часто, как еще пару лет назад.
И сейчас там очень опасно демонстрировать проукраинскую точку зрения. Это вообще табу там. Хотя, как рассказывают люди, которые выезжают из оккупации, даже в автобусах все чаще можно услышать, как люди ругают ту так называемую власть. Называют их бездарями. Говорят: «Ну ведь жили же раньше – что, плохо разве было?».
Но слово Украина при этом не произносят.
Так что так называемые «власти ДНР» нам сами готовят благоприятную почву – своими же дебильными действиями. Оно ведь создавалось не для того, чтобы жить и процветать. Оно создавалось, чтобы кошмарить Украину. Поэтому максимум что возможно – поддерживать эти мертворожденные «республики» на плаву. Вот только людей это не устраивает. Тем более, что они помнят, как было – и видят, как стало.
— Домой хотите?
— Очень. Я вот полтора года в Киеве прожил. И только когда из Бахмута на Майорск ехал по нашим степям – понял: а я ведь – сармат. Я не хочу бетон. Я хочу степь. У нас ведь степи красивейшие. Много мелких речушек. Красотища!.. Мне и в Киеве нравилось, но там есть ощущение: чужое это. А здесь – свое.
— Как думаете, когда сможете вернуться в Горловку?
— Я стараюсь не жить прошлым. Иначе ведь можно сойти с ума, накручивая себя воспоминаниями о том, что потерял. Мне в этом отношении близка позиция евреев: спасибо, Господи, что взял деньгами.
Я стараюсь смотреть в будущее. И понимаю, что все зависит от того, сможет ли мир задавить РФ в экономическом плане так, что у них не будет возможности воевать на два фронта. Если сможет, первым делом Россия бросит Донбасс. Потому что это безумно дорого.
И как только они его бросят – нам останется зайти и провести зачистку. На весь Донбасс на это уйдет дней 10-15, не больше.
— Да. Реально это немного.
У меня три бывших работника и один знакомый служат в «ДНР». Звонили мне не так давно: «Та Юрьич, та мы шо? Нам просто есть нечего». Один говорит: я не воюю, водителем там. И потом ведь 70% этого «ополчения» будут говорить, что не воевали. Все поголовно окажутся «охранниками на складах», «работниками столовой» и т.д. Я не я, и лошадь не моя.
Еще один мой знакомый – человек с золотыми руками. До войны на заработки ездил. Потом вернулся, потому что надо было присматривать за больным отцом.
Но на оккупированных территориях с работой беда. Создаются все условия, чтобы мужчины вынуждены были идти в «ополчение». Чтобы можно было показать: смотрите, там же гражданская война… Вот и знакомый мой посидел-посидел – да и пошел на контракт в «ПВО ДНР».
Он выбрал меньшее из зол. Говорит: надеюсь, ни одного сбитого самолета не будет и ко мне не будет претензий. Таких, думаю, можно сразу реабилитировать. Максимум – лишить права голоса.
— Да. Милиционерам, изменившим присяге, работникам местного самоуправления однозначно нужно запретить избираться и быть избранными. Чтобы они не влияли на вектор Украины. Их пример оказался плохим. Так что пусть они спокойно дышат воздухом Донбасса, но на политику страны они влиять не должны.
Лишение права голоса всех людей, которые так или иначе причастны к тому, что в Украину пришла война – единственно правильный и самый гуманный способ. Они все равно на те выборы не ходят, если им гречку не дают. Так что они даже не обидятся, на самом деле.
Большинство людей там ведь инфантильны. Они помнят, что в СССР бесплатно давали квартиры – но забыли, что для этого надо было по 20 и больше лет в общежитии прожить.
А перед войной за 5 тысяч долларов в Горловке можно было купить двухкомнатную квартиру – далеко не в худшем районе.
И заработать эти 5 тысяч у нас вообще была не проблема, если у тебя рабочая специальность и руки из правильного места. При курсе 8 грн/долл. местные предприятия не могли токарей найти на зарплату в 12 тысяч гривен! Потому что нормальный токарь больше зарабатывал.
Но это ж надо работать было. А у нас привыкли к отбываловке. Сколько случаев, когда муж с женой разводился, чтобы она выплаты как мать-одиночка получала, а он на диване сидел и ничего не делал! Да от государства чего-то требовал…
Многие люди просто не понимают, что государство – это мы все. Наследие «совка». И Донбасс этот «совок» сейчас кровью выхаркивает.
