Январь 2020 года в ООС не принёс никаких особых сюрпризов — прекращения огня нет, артиллерия работает в Приморье, работает возле Горловки, а в середине месяца закружилось на Бахмутской трассе.
Все решения Минска и Нормандии, помимо обмена пленных и заложников, остаются в кабинетах, где их приняли. Может, только мост через Станицу работает, но лишь потому, что это нужно обеим сторонам, чтобы решить свои экономические проблемы. Ибо ни к чему, когда область с 10 тысячами народу в обе стороны в сутки висит на сколоченных досках разбитого полотна.
Да и то, в секторе цирки с переодеваниями и попыткой держать на нашем берегу выносной пост «миротворцев». Тишина всё никак не наступает, в том числе и потому, что политические решения и оперативная обстановка — вещи слабо пересекающиеся. А чиновники, подписывающие очередные перемирия, не сидят на терриконах и не ловят мины по вечерам, пытаясь подавить активность из окопов напротив. Хотя обострение на Бахмутке завертелось совершенно неожиданно, как оно и должно было случиться в этих условиях.
Обмены прилётами от станковых гранатомётов и крупнокалиберных пулемётов, удачное накрытие или подрыв автомобиля снабжения. И вот уже в дуэли начинают включаться миномёты и дежурные батареи — принцип лавины, где сход могут вызвать несколько крошечных камней. А разведение на несколько сотен метров ничего глобально не решит — варианты сделать друг другу больно из застройки никуда не делись, а перед линией боевого соприкосновения всё равно приходится оборудовать посты и секреты, чтобы не получить на ВОП сюрпризом фугас или пулю снайпера. Стычка стрелковым, помощь постам миномётами, и война снова вместо беспокоящего огня понеслась в полный рост.
Первые данные о перестрелках в районе зоны отведения у Золотого начали приходить 8-9 января, но начались они однозначно раньше. Причина вполне очевидна — часть НП 72-й бригады ВСУ и 6-го полка «ЛНР» отошли в полосе у Золотого-4 и Катериновки. Значит, как минимум с одного фланга следующего в цепочке опорного пункта система огня уже была нарушена — это даёт некоторые перспективы обеим сторонам.
Разведчики обеспечивают выдвижение на нейтральную полосу «чёрных запорожцев» — создать полосу обеспечения в ответ на огневую активность. Продвигаясь вперёд в нейтралку метров на 500, 72-я вгрызается в землю, создавая два наблюдательных пункта — 25-30 метров траншей по обе стороны от трассы, отсекая наблюдательный пост «Призрака» в стыке между двумя зонами ответственности.
Во время выдвижения ещё 5 января подрывается на мине автомобиль 130 корпусного разведбата — у хутора Вольный гибнет водитель. С обеих сторон включается 122-мм артиллерия, дежурные батареи 152 мм и массово миномёты. При попытке корректировки огня ВСУ накрывает расчёт беспилотного аппарата «ЛНР» с убитыми и ранеными, также, судя по перехватам, получает ранение кто-то из офицеров «Призрака».
Снова идёт в ход в дело крупный калибр, кочующие «Ноны», «Гвоздики» — приходы исчисляются десятками. «Чёрные запорожцы» безуспешно пытаются сбить опорный пункт «Призрака», те в свою очередь пытаются не дать отрезать подходы к своему укреплённому пункту. У 72-й погибший снайпер от случайного осколка, убитый сержант и старший солдат, больше полутора десятка раненых. 20-метровые окопчики на НП — такая себе защита от воздушного подрыва или короткого налёта 152-х. У противника также несколько убитых и выведенных из строя — помимо оператора БПЛА.
Конечно, это далеко не 2014-2015 год, как пишут журналисты — тогда возле опорников за сутки могло прилететь несколько сотен снарядов, а любая спутниковая карта на Бахмутке показывала лунные ландшафты. Но это такая себе качественная полномасштабная тактическая стычка уровня терриконов у Горловки, «Дерзкой» или выдавливания боевиков на Светлодарской дуге. Так как сбить сходу наблюдательный пункт «Призрака» не вышло, то приходится заниматься позиционной борьбой.
Если сейчас украинская пехота оборудует блиндажи, дзоты, систему огня, то страдать будут уже боевики «ЛНР» во время ротаций. Если цена за наблюдательные пункты окажется слишком высокой, а их ведь тоже надо как-то снабжать под прилётами артиллерии, то придётся отойти. Хотя, как показывает практика последних месяцев, всё чаще если удалось начать копать, то отходить приходится той стороне.
Пристайко пытается связаться с партнёрами по Нормандскому формату, осуждая нарушение Минска, кремлёвские СМИ хранят молчание, а в «ЛНР» скупо пишут, что обстрелов за эти сутки не было или были минимальны. Если войну не получается прекратить, то вполне можно прекратить упоминания о ней и минимизировать выход информации на поверхность — вполне рабочая формула. Но не до конца в мире, где практически у каждого из участников смартфон, а по привозу раненых в госпитали и памятным пабликам в социальных сетях можно фиксировать обострения и попытки прорывов чуть ли не в прямом эфире.
Обе стороны продолжают активно ставить новые минные поля, включая противотанковые, и проводить инженерные работы. Прячась в застройке и сохраняя практически сплошную полосу минирования, продолжают вести войну на истощение при помощи дежурных батарей, ракетных ударных групп и сапёров. Не стихают и ликвидации за линией фронта. В Луганске у боевиков расстрелян россиянин Владимир Тимочкин, позывной «Закат» — заместитель командира 4-й бригады по инженерной службе. В Донецке на лестничной площадке застрелен позывной «Грин», он же Алексей Кривуля, заместитель командира полка СПН ВВ «ДНР».
Даже в среде сепаратистов многие обвиняют первых лиц «ополчения» и указывают на экономические мотивы разборок, другие вспоминают о годовщине падения ДАП и возможных приветах от диверсантов Украины. Как бы то ни было, но смертность среди верхушки непризнанных анклавов превысила все возможные цифры. И навскидку не так и просто вспомнить войну, где в городах, напичканных контрразведкой, с перманентным комендантским часом годами, камерами и спецами из РФ, десятками гибнут майоры, полковники и политические руководители — взрываясь, сгорая, стреляясь в промышленных масштабах. Хотя это и к лучшему.
Спустя пять лет построения «республик» первые лица не в безопасности в «столице», руины ДАП находятся под огнём снайперов и ПТРК, а до Донецка дорабатывают миномёты. Блокада территорий и война на истощение идут своим чередом. Обострение на Бахмутке, скорее всего, сойдёт на нет, как и до того обострение по дороге на Желобок или на промке. Но маховик конфликта продолжит раскручиваться, взрываясь огнём артиллерии, погибшими на минах и охотой снайперов на посты.
