Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Россия поступает правильно, создавая в Арктике группировку войск?
Леонид Радзиховский , журналист
Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Россия поступает правильно, сообщая, что к 2016 году она создаст в Арктике группировку войск. Понимаете, между словами «к 2006 г. мы что-то в Арктике создадим» и действием по созданию группировки войск, лежит много льда, много огромного льда. Но, как известно, найдены там – не только в российской части шельфа, вообще огромные запасы нефти, газа, но неизвестно, насколько их экономично или не экономично добывать. Точно так же непонятно — все страны, которые имеют выход к Северному Полюсу, то есть, Россия, Канада, Норвегия, США и целый ряд других – всех по памяти не скажу – все они имеют свои представления о том, чьей должна быть Арктика, как там будут делиться эти границы. То есть, это такая довольно рутинная, геополитическая, дипломатическая склока, и я думаю, что Россия правильно поступает, что спешит в этой склоке застолбить себе место. По крайней мере, будет у нас в кого снежками бросать и будет, сколько брать за эти снежки и торговаться: «мы в вас бросим так, вы в нас — сяк, так прочертим границы, эдак». Пока там начнут из этого льда нефть добывать, еще долго времени пройдет. Но пособачиться, поспорить, поиграть в большую дипломатию, войну…
В данном случае это не просто амбиции, это вроде бы и нефть. Но опять же, повторяю, что никто пока толком не объяснил, насколько я понимаю, экономично ее добывать или не экономично, при какой цене на нефть ее добывать экономично, при какой — не экономично. Так что это не совсем пустые амбиции как по поводу какой-нибудь Осетии, где уж точно ни нефти, ни льда нет. Это более осмысленные амбиции, но реализуются они, или так и останутся элементом дипломатического торга, сказать трудно. Но дипломатический торг – это норма. А что еще делать дипломатам, как не торговаться? Ну и подкреплять это какими-то силовыми усилиями. Так что пока что все нормально. Как дальше пойдет — посмотрим.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Очень интересует ваше мнение о новых событиях на газовом фронте – это касается газотранспортной системы, соглашение, которое было подписано в Брюсселе между Киевом и Евросоюзом, и острой реакцией со стороны России.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Обидно. Кинули в особо циничной форме. Юлия Владимировна классическую «динаму» устроила, классическую разводку, и кинула. Конечно, обидно. Вот вам, наверное, это не особо понятно, а любой мужчина поймет реакцию нашего руководителя.
Ситуация там такая: формально, как известно, Украина нам ничего плохого не сделала, кроме хорошего – потому что формально текст этих договоренностей с ЕС такой: что они, ЕС, берут на себя улучшение, ремонт, реконструкцию, расширение газотранспортной системы Украины. Более того, тем самым они берут на себя часть ответственности, по-видимому, за вечные проблемы с транспортировкой газа через Украину. Казалось бы, формально нам только плясать да радоваться. Я помню, когда мы эту тему живо обсуждали на «Эхо Москвы», многие ваши особо умные слушатели говорили: что мы мучаемся с этой проклятой Украиной? Довели газ до украинской границы, отдали украинцам, и дальше пусть само ЕС разбирается с украинцами. Вот на данный момент ЕС сделала шаг именно в этом направлении – заключила союз с Украиной, где ЕС берет на себя значительную долю ответственности за состояние газотранспортной системы Украины и казалось бы, этот тяжелый груз с нас снимают. Но вполне понятно, что это вызвало бешеную реакцию Москвы, еще раз повторяю – причин для этого много.
Если считать, что цель России — просто продавать свой газ, то ничего плохого, кроме хорошего, не сделали – с нас сняли часть ответственности, переложили на себя европейцы, и по такой логике, которая была очень близка особенно умным слушателям «Эхо Москвы» — «газ с возу — России легче». Довели до границы, отдали, и разбирайтесь вы, европейцы, сами со своей замечательной Украиной. Если бы это была просто такая торговля, то конечно, это было бы действительно только подарком для России. Но на самом деле, конечно, для России это крайне неприятно во всех отношениях. Пункт первый, чисто-экономический, — почему это неприятно для России чисто экономически: а потому это неприятно для России чисто-экономически, что газ-то, конечно, мы продавать будем, но первое — расширения и улучшения газотранспортной системы Украины ставит под вопрос строительство Южного и Северного потоков – двух газопроводов, которые должны идти в обход Украины.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но российская сторона не раз говорила, что это не конкурент Северному и Южному потоку.
Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Точно так же Россия говорит, что и «Северный» и «Южный» потоки будут. Но говорить никто не мешает – дело нехитрое. Со строительством сложнее. И если по «Северному потоку» хоть что-то делается, то по «Южному потоку» вообще туман полный. Тут вам и конкурирующий газопровод «Набукко», по которому тоже одни слова, одна болтовня, один туман. И, тем не менее, два тумана – туман «Южный поток» против тумана «Набукко». И с «Северным потоком» не так все просто. Но главное – у Европы ограниченная потребность в газе. И если эту потребность, благодаря расширению украинского газопровода, Европа сможет покрывать, то дальше Европа может давить на Россию, говоря: заполняйте украинский газопровод. Конечно, Россия может сказать: наш газ – через какой хотим газопровод, через такое и прогоняем. Безусловно, газ наш. Пока что мы отдаем газ только на границе Украины, а не непосредственно в Уренгое. Поэтому газ наш, распоряжаемся, как можем. Но это дополнительный аргумент для европейцев против строительства Южного и Северного газопроводов – это первое. Второе — «Газпром», как любая большая компания жив до тех пор, пока он занимается экспансия. В тот момент, когда вы, «Эхо Москвы», прекратите заниматься экспансией, ваша станция стухла. Совершенно аналогично «Газпром»: перестал заниматься экспансией, покатился назад, что такое экспансия для «Газпрома»? Это вечный гениальный план Путина: глубоко внедриться в европейские газораспределительные системы. То есть, не просто оптом продавать газ, а заключая контракты с конкретными крупными европейскими газовыми компаниями — «ЭНИ», «Рур-Газ», и так далее, — добиться в какой-то счастливый момент обмена активами: мы отдаем часть активов «Газпрома», они отдают часть своих активов — газовая Антанта.
Т.ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Сейчас этот план проваливается?
Л.РАДЗИХОВСКИЙ: Никогда не говори «никогда». Он не окончательно проваливается, но, несомненно, заключение Европой договора с Украиной делает этот план — он и так-то проблематичный, но делается еще более проблематичным. Еще один неприятный момент: Россия предпочитает иметь дело с Европой по кускам, — есть Европа кусками, так сказать. Мы хотим договариваться с Германией, с «Рур-Газом», с Италией, с «ЭНИ», с англичанами, с их конкретными компаниями. Мы не хотим иметь дело с объединенной Европой, — не хотим.
Естественно, гораздо проще договариваться с конкретными компаниями –у них свои живые, конкретные коммерческие интересы. А у Евросоюза в целом, во-первых, гораздо более сильная позиция – раз. Во-вторых, у Евросоюза в целом политические интересы, которые, безусловно, вступают в конфронтацию с российскими амбициями. Итак, Россия не хочет газового объединения Европы, она хочет иметь дело с Европой газово-сепаратной. Но при этом наша газовая война в начале этого года сделала все для того, чтобы Европа объединилась. И объединилась против нас. Когда мы сорвали поставки в Европу, мы объясняли, что виновата Украина, Украина объясняла, что виноваты мы. У Европы были несколько позиций в этой ситуации. Первая – занять сторону России против Украины — они ее не заняли. Второе – занять сторону Украины против России, — они ее тоже не заняли. Они вроде бы заняли нейтральную позицию: «чума на оба ваши дома». И в принципе, для России это было не так уж плохо — оставался «Северный поток», «Южный поток», — все как бы оставалось на месте. Но ничто не проходит бесследно. Вот эти «холодные войны» начала года через несколько месяцев, вот сейчас, привели к тому, что оказывается, «крот истории знай себе роет»: оказывается, сепаратно, за спиной России, пока Юлия Владимировна ездила сюда и строила глазки российскому руководству, и оно поверило, она же ездила в Брюссель и гораздо более успешно строила глазки тамошнему руководству. И в результате Украина плюс Европа – с одной стороны, а Россия — с другой стороны. Это крайне неприятно психологически – потому что нас просто-напросто обманули, а мы обманулись. И это очень обидно и неприятно по-человечески. Это неприятно – еще раз повторяю — грозит экономическими ограничениями для «Газпрома» — хотя бы ограничениями будущей экспансии «Газпрома». А «Газпрому» экспансия нужна как воздух, как газ. Третье — это неприятно политически. Потому что если Украина вместе с Европой против России в этом вопросе, то и в других. Это означает шаг к евроинтеграции Украины, а евроинтеграция Украины для российской гордыни, для российских амбиций, для российских понтов – это самое неприятное, что только может быть. Собственно говоря, годами, если не десятилетиями, вся российская полтика на украинском направлении. И не только на украинском, сводилась к одному: «что, сынку, помогли тебе твои ляхи?». И вдруг выяснилось, что «ляхи», оказывается, могут помочь. И вдруг выяснилось, что «прекрасная Панночка», которая здесь воспринималась уже как лучший друг России, и мы уже делали на нее ставку против Ющенко, — вдруг оказалось, что ставку мы делали совсем не оттуда, совсем не на того. И как в повести великого украинского писателя, эта «прекрасная панночка» неожиданно явила нам в канун 200-летия Гоголя, совсем другое лицо. Мораль: российскому руководству надо чаще читать Гоголя, тогда оно лучше поймет психологию «прекрасных Панночек» вообще, украинских панночек в частности и возможности договариваться с «ляхами» в особенности. В общем, на данном этапе — все это не окончательно, все это, как вся украинская политика, — о чем вообще говорить. Но, первое: слухи о том, что «ляхи» никогда не помогут оказались преувеличенными. Слухи о том, что государства Украины – нет, — а мы это слышим уже месяцами, — ну, нет такого государства, — эти слухи тоже оказались преувеличенными. Слухи о том, что Юлия Владимировна эта «наша» Панночка, оказались уж совсем преувеличенными. И в итоге могу сформулировать одну максиму, которую несколько лет назад сказал один человек. Сначала скажу максиму, потом имя этого человека: «На Украине нет пророссийских политиков. На Украине нет проамериканских политиков. На Украине есть украинские политики» — Путин В.В. Вот если бы Владимир Владимирович не только это сказал, но и каждый раз это вспоминал, то я думаю, что наше доверие к «Панночке» и к другим – к Януковичу, например, — и наше желание любой ценой остаться, хотя бы виртуально, в положении «старшего брата», значительно бы уменьшились.
Леонид Радзиховский
