В большой международной политике есть очень много ритуала и очень много пиара – это одна часть большой международной политики. И реальное содержание – это другая часть.
Леонид Радзиховский , журналист
Мне кажется, что пока, во всяком случае, в наших отношениях с Америкой очень много пиара, очень много ритуала, очень много приятных церемоний, высоких понтов, понтов в высшем смысле, когда мы сидим рядом с американцами, и абсолютно серьезно считаем и обсуждаем, сколько сотен ядерных боеголовок там, сколько сотен ядерных боеголовок здесь – решаем судьбы мира. Сталин один раз сказал Бухарину: «Мы с тобой — Гималаи, остальные — ничтожество» — это он про других членов Политбюро сказал. Вот так и мы. Мы сидим с американцами, и чувствуем, что мы — Гималаи — у нас боеголовок, у вас боеголовок, а все остальные — ничто. Это очень приятно.
Стоят ПРО в Восточной Европе, или не стоят ПРО в Восточной Европе, есть ли жизнь на Марсе, нет ли, — я много раз имел удовольствие, могу в десять тысяч первый раз повторить изумленным слушателям «Эхо Москвы»: США не горят желанием сжечь себя в термоядерном огне. Обычно на этом ограничиваются. Почему-то никому не приходит на ум другая фраза — что и Россия не горит таким желанием. Считается почему-то — всеми слушателями «Эхо Москвы» и всеми прочими гражданами России, все свято убеждены, что доказывать неагрессивнось наших намерений просто нелепо: ну, не может Россия ни на кого желать напасть – ни на Америку, ни на Европу, — это самоочевидно для аудитории. Хочу вам сказать – друзья, столько же очевидно, как для вас самоочевидно, что Россия не может ни на кого напасть, — кстати, для вас это очевидно после войны в Грузии – эта война вашу убежденность не поколебала. Так вот столь же очевидно, друзья, что и на Россию никто не может, не хочет и не будет нападать. Это бесспорный факт. Поэтому пересчет ракет – конечно, это очень приятное, страшно престижное и благородное занятие, но к ре6альной жизни, то есть, к реальным событиям, которые могли бы иметь место, не имеет, вообще-то говоря, никакого отношения. Это – ритуально, это пиаровски, это престижно. А какие же есть реальные проблемы?
Россия – технологически отсталая страна. Вход в большой технологический мир мимо США не существует. Хотим стать передовой технологической страной – надо изнасиловать Америку — не катанием, так мытьем, — изнасиловать США пойти с нами на широкие контакты в области передовых технологий и образования. Сумеем это сделать – от бессмысленной болтовни про нанотехнологиии технологизацию России перейдем к делу. Не сумеем – будем и дальше пересчитывать ракеты, загибать пальцы и рассказывать внутри страны, что Америка представляет для нас угрозу, а вне страны — 2ура-ура, собрались все друзья» — вот и все.
В жизни всегда есть много неприятного – и у нас, и в других странах. Но говорят-то они не о неприятностях, а о другом – что после этого кризиса переломится мировая экономика. Один особо бойкий политолог заявил, что США не смогут выйти из этого кризиса иначе как путем мировой войны. Этот кризис сравнивают с Депрессией 29-го года, когда в ходе этой Депрессии, насколько я помню, ВВП США сократился чуть ли не в два раза. А сейчас он сократился на ничтожные проценты. Когда были десятки миллионов безработных, когда изменилась политическая система, или, по крайней мере, экономическая система в США — новый курс, совершенно другие способы управления экономикой, когда по результатам этого кризиса — на минуточку — в Германии появился фашизм. Вот что такое кризис 29-го года.
Как говорил Черчилль, «может быть это не начало конца, но это конец начала». Вот начало кризиса и самый безумный, тяжелый период кризиса, с моей точки зрения, мы проскочили. И без всяких – абсолютно — без малейших политических, социальных потрясений. Да, было неприятно. Ну и что?
Этот кризис показал одну вещь: что ни от кого – не только что от Путина, Медведева, Буша, Обамы – ни от кого экономика не зависит. Она не зависит от болтовни экономистов – нобелевских, «шнобелевских», не зависит от великих — без преувеличения — инвесторов, таких, как Уоррен Баффит, который влетел на десятки миллиардов, а Дерипаска, тоже не последний глупец на свете, влетел на всю свою империю – ни от кого не зависит. Было такое объяснение, что это обнаглели и зарвались инвестиционные фонды, еще что-то, обнаглели ипотечники.
Впрочем, у нас есть такая теория, что когда цена на нефть растет – это наша заслуга, а когда она падает – это их вина, — ну, это я понимаю, такую теорию я давно знаю. Так вот это не наша заслуга и это не их заслуга, это не наша вина и это не их вина – никто не знает. Сейчас говорят, что это связано с «Кондратьевскими циклами». Гашек в «Швейке» объяснял Первую мировую войну пятнами на Солнце. Одно из наиболее непротиворечивых и хороших объяснений, поскольку дальше проверить трудно Факт тот, что российский фондовый рынок стабилизировался и растет уже несколько недель. Цена на нефть поднялась с 30 до 50 долларов. Соответственно, доллар упал – если раньше доллар стоил 36 рублей, то сейчас 32,50 примерно за него дают. Будут еще колебания? Будут. Но ощущение – у меня, например, и еще раз повторяю, — это действительно «особое мнение» — «особость» заключается в том, что-то мое ощущение, что самый тяжелый, больной и сумасшедший период, вопреки интересам моих коллег-журналистов, для которых пожар это единственный способ греть руки, — вопреки интересам пиарщиков, политологов, политиков – мне кажется, что самый тяжелый период мы проскочили. Дальше будет тяжело в каком смысле – не будет больше такой халявы.
Леонид Радзиховский
