В последнее время едва ли не каждый политический игрок Закавказья и региона Каспийского моря (по сути это пространство представляет собой единое геополитическое целое) считает своим долгом предложить собственный вариант объединения, призванного многократно увеличить силы его участников на международной арене. Эти планы отражают долгосрочную тенденцию восстановления многополярного мира. Однако при всем богатстве выбора число реалистичных проектов к настоящему времени ограничено одним – тем, который предлагает, но, к сожалению, крайне недостаточно рекламирует Россия.
Начало новому этапу «интеграционного бума» положила Анкара, сразу после окончания «пятидневной войны» выступившая с инициативой создания Платформы стабильности и сотрудничества на Кавказе. Суть ее в доступной форме выразил президент Турции Абдулла Гюль в ходе своего исторического февральского визита в РФ: «Россия и Турция — две важнейшие страны региона, которые призваны внести весомый вклад в обеспечение в нем мира, стабильности, безопасности и сотрудничества». Речь идет о проектах в сфере внешней политики, экономики, гуманитарного сотрудничества, поддержки евразийских транспортных коридоров и так далее – планов много, конкретики практически нет. Россия недвусмысленно поддержала концепцию Платформы – решать региональные проблемы силами региональных же игроков, в первую очередь РФ и Турции. Три закавказских республики – Армения, Азербайджан и Грузия – будут играть роль младших партнеров. Партия Ирана, громогласно заявившего о невозможности «коллективного руководства» регионом без учета его мнения, пока не прописана.
Не прошло и месяца, как в Ереване провозгласили иную инициативу: объединить Армению, Азербайджан, Грузию, Нагорно-Карабахскую Республику, Абхазию и Южную Осетию в Южнокавказскую конфедерацию под эгидой Евросоюза. Как сообщил председатель Форума армянских союзов Европы Ашот Григорян, это позволит перечисленным государствам развивать экономику и через несколько лет стать ассоциативными членами ЕС.
Создание Южнокавказской конфедерации предполагает упрощение визового режима, инвестиционные программы, открытие границ и потому, полагает автор идеи, Грузия и Азербайджан должны положительно отнестись к этому замыслу. «Они должны понять, что региональное сотрудничество – наилучший путь развития их стран, — считает Ашот Григорян. — Если Россия согласится на этот проект, то Южнокавказская конфедерация может стать мостом между Москвой и Брюсселем». По словам Григоряна, «мы уже встретились со специальным представителем ЕС на Южном Кавказе Питером Семнеби и решили, что этот вопрос будет подробно обсужден в ходе предстоящего в сентябре европейского экономического форума».
«Инициатива создания конфедерации из шести стран больше всего выгодна России, однако данная идея утопична, — прокомментировал ее в интервью агентству GHN тбилисский эксперт по вопросам Кавказа Мамука Арешидзе. — Говорить о создании на Южном Кавказе конфедерации будет возможно только в том случае, если в ней будут участвовать три страны. Такого типа решение устраивает и европейцев, которые уже устали от напряженности на Кавказе». Разговоры о Южнокавказской конфедерации начались еще в начале девяностых годов, напомнил эксперт: «Представители Евросоюза в личных разговорах часто говорили нам, что для них будет выгодным создание единого политико-экономического пространства Южного Кавказа, чтобы регион мог легче выполнять функции аккумуляции энергоносителей, перевозок и другого, чем он и является интересным для Запада». Правда, места для автономий в этом раскладе, впервые презентованном им на международной конференции по проблемам безопасности на Кавказе в Стамбуле в 2002 году, не предусматривалось, добавил Арешидзе.
Не остался в стороне и Вашингтон, устами помощника заместителя госсекретаря США Мэтью Брайзы одобривший «создание на Кавказе мирной зоны путем сотрудничества между Россией, Арменией, Азербайджаном и Грузией», об идее которой заявил на днях патриарх всея Грузии Илия II. «Это порыв, чтобы люди на Кавказе жили мирно, — разъяснил план грузинского патриарха Мэтью Брайза. — Мы полностью согласны с этим стремлением». Хорошо заметно, как от плана к плану конкретного содержания в них становится все меньше, тогда как глобальность («громадье») заметно растет. Реалистична ли хоть одна из публично оглашенных в последнее время интеграционных идей, охватывающих закавказско-каспийский регион?
«На данном этапе, да и в обозримом будущем, всякие интеграционные проекты в нашем регионе просто невозможны, — заявил в интервью «Росбалту» ереванский политолог, руководитель информационно-аналитического портала Voskanapat.info Левон Мелик-Шахназарян. – И дело даже не в существующих «замороженных» и «размороженных» конфликтах. Проблема в другом: Южный Кавказ представляет собой мини-модель всего мироустройства, со всеми его противоречиями. В регионе сошлись не только различные религии — христианство, ислам, иудаизм — но и различные цивилизации. Добавьте к этому противоречия экономического плана, в которых столкнулись интересы мировых держав. Как может Турция, стремящаяся стать главным транзитным государством на пути проектируемого газопровода «Набукко», сотрудничать с Россией или Арменией? Как может Армения, с недавних пор ставшая объектом территориальных притязаний со стороны пришлых в регионе закавказских тюрок, входить в единую Платформу с Азербайджаном? Риторические вопросы можно продолжать сколь угодно долго».
«Говорить об интеграции в регионе можно только в контексте экономики, причем главным образом в области добычи и транспортировки природных ресурсов, — поделился с «Росбалтом» схожим мнением эксперт-аналитик московского Института национальной стратегии Владимир Горюнов. – Обсуждать политическую интеграцию сейчас бессмысленно – слишком разные интересы у всех государств Закавказья и Прикаспия».
Левон Мелик-Шахназарян продолжил эту мысль на примере «давосского скандала» премьер-министра Турции Реджепа Таийпа Эрдогана, который, по его мнению, преследовал одну цель: расширить собственную социальную базу в Турции, население которой симпатизирует палестинским арабам. «Это для него очень актуально, особенно если учесть приближающиеся выборы и явную активизацию кемалистов, — считает армянский политолог. — Дело «Эргенекона» — лишь верхушка айсберга, о чем Эрдогану с Гюлем прекрасно известно. Отсюда и игра на два фронта: внутри Турции они — исламисты, за пределами государства — европейцы в смокингах».
Однако эпатаж Эрдогана, напомнил эксперт, неожиданно принес ему другие дивиденды: многие мусульмане региона стали рассматривать его в качестве защитника «правоверных». «Между тем «правоверный» Эрдоган не видит в предлагаемой Турцией Платформе Иран, — говорит Мелик-Шахназарян. — Считается (на мой взгляд, неправильно), что отсутствие Ирана в списке претендентов на участие в Платформе — это результат давления Америки. Однако США гораздо выгоднее видеть Тегеран в адекватной, контролируемой организации, чем затравленным, непримиримым и непредсказуемым противником. Нет, проблема не в этом — просто Турция стремится овладеть позициями регионального лидера, главного дирижера происходящих событий, а на одной «платформе» с Ираном эта задача становится неразрешимой».
«Непонятно, каким образом это объединение собирается обходиться без Ирана?» — недоумевает и Владимир Горюнов.
Ереванский политолог не без опасений наблюдает за декларируемым президентами РФ и Турции российско-турецким сближением. «Если вдруг, паче чаяния, намерения России (по поддержке Платформы) окажутся искренними, это станет трагедией для армянского народа и Армении в целом, — убежден Левон Мелик-Шахназарян. — В истории такое уже было, в 1918-21 годах, когда во имя дружбы с Турцией большевики принесли в жертву громадные армянские территории. Не думаю, что нынешнее руководство России страдает синдромом необольшевизма, но в Кремле должны понимать: если Турция войдет в Закавказье, через недолгое время южные границы России будут проходить где-то под Ростовом. Или России придется, через большую кровь, выдворять турок обратно, но тогда — идти до Царьграда. Россия сегодня к этому не готова, а это значит, что содействие турецкой Платформе способно обернуться серьезными военными конфликтами в регионе, а самой Москве грозит крупными неприятностями как военного, так и геополитического плана».
«Без выхода Турции из НАТО и принятия Анкарой решения о закрытии черноморских проливов практическая реализация Платформы абсолютно нереальна», — считает Владимир Горюнов.
Левон Мелик-Шахназарян полон скептицизма и относительно Южнокавказской конфедерации под эгидой Евросоюза. Дело отнюдь не в том, что выступивший с этой мыслью Ашот Григорян является лишь руководителем армянской общины Словакии и никого в Армении не представляет. «В армянском народе существуют две противоположные крайности, которые, я в этом уверен, исходят от провинциального мышления, — говорит ереванский политолог. — Первое проявление, и таких людей большинство, — отрицание всего чужестранного, уверенность, что армянское, что бы это ни было, — самое лучшее. Другая крайность — отрицание всего армянского и превозношение всего чужого. Недавно одна дамочка, главный редактор гламурного журнала, заявила мне буквально следующее: «Тысячи лет мы жили неправильно, пора поучиться у других». На мой вопрос, как же, живя неправильно, нам удалось выжить в исключительно враждебном окружении, да еще сохранить национальные ценности, она ответа не нашла».
«К счастью, людей с подобным мышлением в армянском народе не много даже в Ереване, а в столицах, как известно, всегда немало космополитов, — констатирует Левон Мелик-Шахназарян. — Мое мнение, а его разделяет подавляющее большинство жителей Армении, состоит в том, что Европа, европейское мышление, европейское понимание демократии – это не для армянского народа. У нас другая история, другой менталитет, другое мировоззрение, другая цивилизация, наконец. Совмещение армянского национального мышления с европейской демократией неминуемо породит химеру, неспособный к жизни организм. Подобные «проекты», щедро оплачиваемые взятками, именуемыми грантами, всегда найдут своих глашатаев».
Во многом о том же рассуждает и Владимир Горюнов. «Экономическая интеграция – безальтернативна, вопрос в том, по какому пути она пойдет, — говорит он. – Первый вариант – объединение через Россию, используя инфраструктуру бывшего СССР, что выливается прежде всего в проект обходного газопровода вокруг Каспия. Второй путь, продвигаемый в первую очередь США, примером которого является Транскаспийский газопровод, направлен на изоляцию РФ и усиление влияния западных государств. В этот проект так или иначе вовлечен ряд близлежащих стран – Грузия, Турция – являющихся сателлитами или союзниками Запада. Два других варианта предполагают интеграцию в рамках пантуранистского и исламистского проектов. Причем если первый из них является скорее лишь теоретически возможным, то второй потенциально достаточно опасен: кроме двух «прибрежных» субъектов РФ, все побережье Каспийского моря заселено мусульманами, и на этом направлении отмечается достаточно серьезная активность, прежде всего со стороны Ирана».
Если рассматривать проблему экономической интеграции отвлеченно от геополитических игр и интересов великих держав, «российский» путь является наиболее приемлемым для всех государств региона, убежден Владимир Горюнов. «Он – единственный, оставляющий этим странам возможность сохранения национальной самоидентификации, тогда как «западный» путь является глобалистским и подразумевает включение всех в общий, универсалистский проект, — считает политолог. – Его осуществление невозможно без навязывания западных ценностей и идеалов, проводимое через «оранжевые революции» и насильственную смену политических режимов».
Это базовое преимущество российского варианта интеграции не до конца осознано руководством РФ и не используется в качестве пропагандистского оружия, с сожалением отмечает Владимир Горюнов. «Основная проблема на пути его реализации – мощное противодействие со стороны третьих стран, не заинтересованных в усилении России, — добавил эксперт. – Все остальные препятствия довольно легко преодолеть».
Обстановка в мире также объективно складывается в пользу «российского» проекта, констатировал политолог, однако Москва может просто упустить время. Владимир Горюнов назвал «неуклюжие действия российских властей» второй по значимостью проблемой экономического объединения вокруг России.
«Если они (власти) будут реализовывать только экономическую составляющую, заменяя разъяснительную работу болтовней об «общих европейских ценностях», проект не достигнет успеха, поскольку всем ясно, что двигаться, например, в Евросоюз, если поставлена такая цель, лучше и быстрее без России, чем вместе с ней, — указал эксперт. – Поэтому не нужно бояться переиграть, педалируя угрозу потери национальной идентичности в случае закрепления в регионе Запада, что очень болезненно воспринимается в том же Иране, Азербайджане, здоровыми силами Грузии и так далее».
Получится ли объединиться вокруг России или всех региональных игроков, как в старой притче, переломают поодиночке, должно проясниться уже довольно скоро.
Яна Амелина
