Стремительно и нежданно, как ураган «Катрин», и с той же примерно разрушительной силой на меня свалился ремонт. В связи с этим приходится шастать по магазинам. Прошлые выходные мы с друзьями посвятили обходу супермаркетов бытовой техники. Увиденное привело в шок: практически все товары – либо безымянного китайского производства, либо выпущенные… в 2006-м, и даже в 2003-м годах.
Либо то и другое вместе. Что ж, борьба с импортом, похоже, обернулась не только повышением цен, а и превращением Украины в страну помоечного типа… Не понимаю людей, которые, вымахивая лозунгом «Купуйте українське!», рассказывают, как жутко «загнобили» тут национального товаропроизводителя. На самом деле никто никого не «гнобит». Чтобы страна не тратила валюту на импорт, нужно делать то же самое и так же хорошо, но здесь. Вот металлопластиковые окна клепать научились. Причем не только под национальным броварским (не путать с баварским) брэндом ALM Plast, но и всякие там Salamander, Rehau, Veka. Я поначалу тоже не могла понять, почему украинские окна в строительном гипермаркете «Эпицентр» стоят столько же или дороже, чем «немецкие профили прямой поставки из Германии». Спасибо, умные люди просветили: импортных окон в Украине давно нет. Те же самые Rehau делают везде, начиная от Днепропетровска и заканчивая мелкими частными мастерскими типа «А цо то пан сам склэпав?».
И плиты газовые хорошо делаем. Особенно те, где кроме корпуса и конфорки больше ничего нет. Работают как часы (песочные) – «вкл.», «выкл.», и никаких проблем. А вот с посудомоечными машинами не сложилось. Видимо, не в менталитете украинского народа, чтобы посуду в доме мыла не женщина, а машина. Тем более, в такой штуковине без (пусть даже самой примитивной) электроники не обойтись.
Я, кстати, специально поинтересовалась у одного крупного специалиста по украинским научным разработкам: если немецкие окна фальсифицировать научились, то почему мы не попробовали выпускать «пиратские копии» Electrolux и Bosch? Оказывается, пытались. Но эти «псевдо-Bosch», по его словам, имели один существенный недостаток: они посуду не столько мыли, сколько… грызли. Как им это удавалось – загадка. Но торговые сети очень быстро перестали брать такого рода фальсификат и переключились на китайское. Те – почти как настоящие европейские посудомойки. Если повезет, то и работать будут.
Аналогичная ситуация с плазмами или мобильными телефонами. Не каждому народу, даже такому талантливому, как наш, под силу разобрать плазменный телевизор. Не говоря уже о том, чтобы собрать. Что же касается украинского мобильного телефона, то у меня такой был. Сутки. Больше я не выдержала.
Называется он Borton DSC-MP-03. Идея – китайская, сборка харьковская. Купить можно практически в любом крупном интернет-магазине или в городе Харькове в розничной сети. Масса приятных наворотов: поддержка двух SIM-карт, функции Web-камеры, большого сенсорного экрана и отличных динамиков (грохочет так, что уши закладывает), выносливый аккумулятор, терпимая видеокамера. У моего «Бортона» был лишь один недостаток – он не включался.
То есть в любой момент это чудо украинско-китайской техники само себя перегружало, а затем, «сглотнув» пин-код, зависало с отрешенно бесцветным экраном. Вскоре, вне зависимости от того, что с ним делали, по только ему одному известному графику, оно просыпалось и начинало невероятно громко орать песенки. Затем засыпало снова. В общем, сам себе режиссер. И все это стоило гораздо дороже средней вменяемой Nokia.
Ну ладно, телефон. Это – техническая лотерея. Среди известных брэндов тоже встречаются неудачные экземпляры. Но есть вопросы куда более серьезные: здоровье и медикаменты. Моя хорошая знакомая – врач с 35-летним стажем, лечит детей с серьезными заболеваниями почек. По ее непредвзятым наблюдениям, если ребенку колоть лекарство венгерского производства – он выздоравливает, если такое же, но украинского – ноль реакции. Какое звено в технологической цепочке производства препаратов у нас нарушено, она сказать не может. Но в связи со сворачиванием импорта дети в ее отделении не могут получить качественное лечение и мучаются значительно дольше.
Ситуация осложняется тем, что далеко не все лекарства производятся у нас даже в плохой копии. Некоторые просто исчезли из аптек. Недавно мне пришлось даже передавать деньги знакомым знакомых в Москву, чтобы купить, в сущности, заурядные таблетки. Ни в одной из киевских аптек их не было.
По неофициальной информации, импортных лекарств в стране осталось на полгода. Больше ничего не завозят, за исключением недорогих и сверх-ходовых брэндов. Как мы будем выживать, когда этот запас истощится, я не знаю.
Возвращаясь к теме бытовой техники, могу предположить: никак. Повышение цен дефициту не помеха. Знаете, что в экскурсии по супермаркетам электроники позабавило нас больше всего? Соотношение цен и возраста товара. На видном месте «восседает» стиральная машина Miele. Да, никто не спорит – эта техника считается одной из самых надежных в мире. Но, во-первых, и на старуху бывает проруха, а, во-вторых, оцените соотношение: стиралочка 2006 (!) года выпуска стоит 28,5 тыс. грн.(!) И это притом, что гарантия у нее дается только на два года. В общем, раритет, граничащий с антиквариатом. И по цене подержанного автомобиля. Что за такие деньги стиральная машина должна уметь делать?! Но суть не в этом.
Спрашиваем продавца: почему «старушка» такая дорогая?. Он, не задумываясь, отвечает: «А новее вы не найдете – 2007-го и 2008-го годов выпуска все продано. С осени прошлого года никаких завозов в страну не было вообще (!). Это настоящее, немецкое, последнее из того, что осталось». И добавляет просто, без особой агитации: «Если хотите купить, покупайте сейчас – когда склады опустеют, не будет и этого. Ни у нас, ни в других фирмах, как минимум, до лета никаких поступлений не планируется…».
Продолжением «шоковой терапии» стали вытяжки 2004-го и 2003-го годов выпуска. Никто не смог со стопроцентной гарантией подтвердить, что они еще включаются. А также кондиционеры с труднопроизносимыми загадочными китайскими названиями, которые пришли на смену еще недавно широко представленным Mitsubishi. И на все один ответ: какая разница, чем закрыть пустые полки, все равно ничего не покупают…
Не могу с этим согласиться (думаю, было бы что-то качественное – покупали бы), но просто констатирую реалии, к которым мы скатились. Поиск довольно бесхитростных предметов быта сводится к выбору между китайской кустарщиной и старьем, случайно завалявшимся на складах. Как бы ни «кризисовал» сейчас мир, но жизнь продолжается: производится новая бытовая техника, проходят автосалоны, что-то совершенствуется, что-то входит в моду. И только в таких безнадежных странах, как наша, ассортимент товарной номенклатуры формируется по принципу «поскребли по сусекам». Если мы такие умные, да еще вдобавок и патриоты, то где наши импортозамещающие технологии? Где наши конкурентоспособные разработки? А коль не получается, то нужно, видимо, сто раз отмерить, чем резать импорт.
У нас же со всех сторон раздаются бравурные рапорты о том, как усложнение жизни импортеров улучшило макропоказатели экономики страны. Так, по официальным данным, которые нам любезно переслали аналитики из Dragon Capital, констатируется: вследствие сокращения импорта более чем в два раза (до $2,3 млрд.), положительное сальдо внешней торговли товарами составило $230 млн., а торговли услугами – $162 млн., что обеспечило Украине позитивный баланс текущего счета.
Дальше – больше: выполняя договоренности с МВФ, НБУ перестал продавать банкам валюту (по курсу интервенций и аукционов) под импортные контракты их клиентов. Только под обязательства перед нерезидентами, которые указаны в платежном календаре каждого банка. Как сообщил нам на правах анонимности представитель крупной кондитерской корпорации (не имеющей лобби в Нацбанке), купить валюту для импорта какао-бобов (необходимых для изготовления шоколадных конфет) стало очень сложно.
«Мы – отечественный товаропроизводитель, но нас ограничивают как импортеров, хотя мы являемся лишь импортерами сырья, – говорит бизнесмен. – Сложности с покупкой валюты приводят к тому, что, если курс, заложенный в контракте, не совпадет с соотношением курсов валют на дату растаможивания товара или на дату платежа, то у нашего предприятия возникнет угроза недополучения валютной выручки. А значит, мы автоматически подпадаем под установленные законодательством финансовые санкции. При этом никогда не угадаешь, по какому курсу удастся купить валюту у тех банков, которые ее продают. Нацбанк же для нас в последнее время не продает ни копейки. Он ориентирован на требования МВФ: раздать валюту должникам, чтобы они погасили займы перед банками, а те в свою очередь рассчитались с иностранными кредиторами…».
Но проблема не только в этом. Радуясь выравниванию баланса текущего счета, у нас как-то забыли, что падение импорта одновременно означает и падение налоговых платежей. И то, что в магазины бытовой техники не завезли ни единой единицы товара 2009 года, подразумевает одно: в бюджет не заплачено ни копейки налогов и платежей от растамаживания данного товара.
Посему не до радости Государственной таможенной службе. По словам ее председателя Анатолия Макаренко, в январе-феврале 2009 года в Украину было ввезено товаров на сумму $4,2 млрд. (без учета газа, но с учетом нефти, что составляет значительную часть от общего объема импорта). То есть импорт товаров в Украину впервые за несколько лет упал в 2,2 раза. Если тенденция сохранится, бюджет ежемесячно будет терять от 250 млн. грн. до 500 млн. грн. Интересно, кто-то об этом думал, когда кричал, что только выкуривание импорта выведет нас из кризиса и улучшит все показатели, какие только можно улучшить?
Галина Акимова
