Причерноморье XIX века глазами английского разведчика
Уже много веков Украина является «полем геополитической битвы между Западом и Востоком». И стремление к государственной самостоятельности и независимости от России никогда не исходило от малороссийского народа. Независимое государство в 1991 году «родилось без всплеска национально-освободительной борьбы». Как, впрочем, и в 1918 году, когда Четвёртым Универсалом Центральной Рады Украинская Народная Республика была провозглашена самостоятельным государством. Однако «в появлении независимой Украины была в большей степени заинтересована не Украина, каким бы парадоксальным это кому-то не казалось, а Германия и Австро-Венгрия (как и позже, практически в течение всего XX столетия, в этом были заинтересованы Соединённые Штаты Америки). Это объяснялось стремлением ослабить позиции России, а впоследствии – СССР».
Причерноморье всегда являлось стратегически важным регионом, в котором уже на протяжении целого ряда столетий сталкиваются интересы различных государств. Как минимум двести лет Англия и её союзники пытаются взять под свой контроль этот регион, что неоднократно приводило к войнам.
В 20-30 годы XIX в. Англия и Франция развернули на Кавказе активную военно-политическую деятельность, подстрекая горцев к ведению войны против России, поставляя им вооружение, боеприпасы и прочие товары, предназначенные вовсе не для колониальной торговли. Это делалось для ослабления российского влияния в Персии, экономического ослабления России и вовлечения её в затяжную войну. Не отставала от «просвещённых» европейских государств и Турция. Суда под турецким флагом почти открыто подходили к берегам Анапы и Адлера, заходили в Суджукскую бухту и вели контрабандную торговлю с горцами. Зачастую столкновения перерастали в вооруженные перестрелки с турками. В 1836 году в Новороссийской бухте произошел инцидент с английской коммерческой шхуной «Wixen». Бриг «Аякс» застал шхуну в момент выгрузки военной контрабанды в Суджукской бухте и взял её «в приз». В результате выяснилось, что не только турки-авантюристы, торгующие невольниками, имели свои интересы на Кавказе, но и официальные чиновники английского посольства в Константинополе. «Господа эти снаряжали целые экспедиции на Кавказ и возбуждали всеми способами горцев против России, а при случае доставляли им и военную контрабанду» (1). Один из британских агентов, Джордж Белл, находившийся на шхуне в момент захвата под видом купца, впоследствии писал: «Черкесы сражаются за наше (британское. — А.Ч.) дело». Позже он руководил захватом черкесами укрепления Александрия.
Генерал А.П.Ермолов еще в 1820 г. отмечал: «Абазинцы, народ подвластный Турции, теперь уже в большом количестве имеют вооружённые лодки и производят около берегов разбои. Если новые сии корсары будут иметь для пристанища удобную Сухумскую бухту и так называемую Бюгвиндскую, то, при равнодушии с нашей стороны к сему предмету в короткое время купеческие суда наши не будут сметь приходить в Редут-Кале и мы лишимся подвоза из России провианта, которого, не имея здесь в земле, не в состоянии будем защищать владения наши, а тогда не одной Абхазии лишиться можем» (2).
8 апреля 1830 г. министр иностранных дел граф К. В. Нессельроде направил письмо начальнику морского штаба адмиралу А. С. Меньшикову, в котором писал о необходимости обращения к императору для учреждения крейсерства у берегов Кавказа для борьбы против иностранной военной контрабанды (3).
Вполне справедливо будет полагать, что именно с этого момента и до начала Крымской войны главная задача Черноморского флота состояла в блокаде Кавказских берегов. В ней участвовали корабли всех классов, и служба на них считалась лучшей школой для моряка.
Джесс — английский капитан, побывавший в Черноморских портах России в 30-50-х годах XIX века (и соответственно занимавшийся разведкой), писал: «Чтобы противодействовать планам России в Азии, необходимо оказывать помощь черкесам, поставляя им военное снаряжение и оружие, особенно артиллерию, в которой черкесы так нуждаются. Союзники надеются, что с их помощью турки не допустят продвижения русских в Анатолию. Вместе с тем сомнительно, что удастся вытеснить русских из Грузии, если английские или французские войска не будут принимать непосредственного участия в боевых действиях против русских. Необходимо поддержать дело черкесов, так как они борются за свободу и национальную независимость» (4).
В 1837 году была создана Черноморская береговая линия, представляющая собой непрерывную цепь укреплений. Российская эскадра, крейсирующая у восточного берега Чёрного моря, находилась в распоряжении начальника береговой линии, который в свою очередь был подчинен Главному командиру Черноморского флота и портов, во всём, что касается содержания и военных действий судов (5).
Джесс писал, что по побережью было построено 14 фортов. Эти форты, за исключением находящихся в Анапе и Сухум-Кале, были построены войсками, направленными из Севастополя. Укрепления, по его свидетельству, были весьма внушительными сооружениями. Основные форты – это земляные сооружения, некоторые из которых были обнесены частоколом. Эти укрепления обычно строились на реке и со стороны реки, если позволяла глубина, защищались канонерской лодкой. На выбор места форта влияло даже наличие ручья. «Со слов русского офицера, стакан воды часто стоил им стакан крови. Значительную помощь черкесам во взятии фортов оказывали польские офицеры, дезертировавшие с русской службы» (6). В фортах он отмечал жестокие эпидемии лихорадки.
После посещения Севастополя английский разведчик замечает: «Севастополь нужно надежно блокировать, либо уничтожить флот в бухтах… Несомненно, что его уничтожение нанесёт серьезный удар по русским». Он оценивает флот и инфраструктуру не менее чем в 20 миллионов фунтов стерлингов. Стоимость одних укреплений – 7 миллионов.
Находясь в Севастополе, Джесс не мог не осмотреть и строящиеся береговые батареи, отметив их слабые стороны: «Константиновская, Александровская и Николаевская батареи построены из инкерманского камня. Качество кладки вызывает сомнение. Ярусы в батареях используются как казармы, в промежутках между пушками живут 10 человек. Отапливаются печками. Походные кухни находятся в конце яруса. Есть печи для нагрева ядер. Существуют серьезные трудности с вентиляцией. Для вентиляции использовались печные трубы, окна с тыльной стороны и амбразуры. При стрельбе батареи наполняются дымом, и это создаёт трудности личному составу. Батарея обеспечивают поддержку одна другой, что соответствует принципам фортификации, но они уязвимы для атак с суши» (7).
Интересно описание Джессом адмиралтейства и кораблестроения в Николаеве: «Судостроительный завод обширный, но не всё золото, что блестит. Корабли ничем не накрыты. Из четырёх линейных кораблей, находящихся на стапелях, был «Двенадцать апостолов». Его размеры превышали размеры корабля «Ройял Вильям» британского флота. Используемое для строительства дерево очень низкого качества. Его надстройка открыта воздействию солнца, а нижняя палуба на 2 дюйма залита дождевой водой. А ведь этот корабль должен быть спущен на воду через несколько дней! Большинство военных кораблей, которые строятся здесь, строятся по английским чертежам. Некоторые чертёжники получили образование на наших (английских. – А.Ч.) заводах. Измерительные приборы поставлялись из Мюнхена, а хронометры из Англии. В общем, корветы и шхуны оснащаются с большим вниманием. Большие суммы денег ассигнуются на деревянную резьбу. Используется красное и палисандровое дерево. Когда корабли укомплектованы экипажами, они производят намного лучшее впечатление, чем флот заслуживает. За исключением того, что можно спрятать под двумя навесами, все остальные материалы подвержены влиянию погоды, в том числе дуб, привезенный из Польши. Под навесом хранится первоклассный лесоматериал, из которого строят гички, тендеры и яхты. На судах, заложенных 2 недели назад, в обшивных досках обнаружены трещины в четверть дюйма. Наблюдается отсутствие навесов для сушки дерева. Дерево используется вскоре после поступления на завод. Так как в Николаеве нет сухих доков, корабли сушатся прямо на стапелях. Весь период строительства корабли подвержены воздействию погодных условий. Для строительства используются не выдержанные лесоматериалы, поэтому корабли очень похожи на корабль «Варшава», который я видел в Севастополе. Он почти не пригоден для плавания после 8 лет эксплуатации. Половина корабельного состава не смогла бы выдержать непогоду в зимнее время на Чёрном море. На Николаевском заводе занято более 3 тысяч человек. Почти все они государственные крестьяне. От их работы нельзя ждать хорошего результата. Многие из них, как и в Севастополе, лица, задержанные за отсутствие паспорта, некоторые беглые крестьяне и дезертиры из армии. Многие прилично выглядят, но есть и осуждённые в тяжелых цепях. На заводе есть только две пары пил. Отмечаются трудности с поставкой обшивных досок. Часто случается, что корабельные плотники бездельничают из-за отсутствия материала. Имеется в наличии токарный и сверлильный станок и тали. Все оборудование английского производства, как и в большинстве по России» (8).
Однако, в августе 1841 г. при посещении Черноморского флота, обер-сарвайер Британского королевского флота Уильям Саймондс высказал другое мнение. Его визит Главный командир Черноморского флота и портов вице-адмирал М.П.Лазарев описал так в письме своему знакомому Верёвкину 23 сентября 1841 г.: «…пришлось, показав ему всё, что есть у нас в Николаеве, отправиться с ним в Севастополь. Там он видел наш флот и посещал почти все военные суда и, кажется, сверх ожидания своего, нашел всё в гораздо лучшем и большем размере, нежели он полагал найти, молчал, закусывая губы. А после из писем его к английскому в Одессе консулу я видел, что он относился в весьма лестных для нас выражениях. «Там пахнет (говорил он) морской нацией, чего на Балтике я не заметил, и ежели правительство поддержит, то морская часть в Чёрном море очень усилится». Он судами нашими очень любовался, и всем, что на них есть, как то: красивой постройкой, покроем парусов, рангоутом, гребными судами, кузнечной работой и отделкой вообще…» (9). А по состоянию линейного корабля «Двенадцать Апостолов» комиссия ГМШ (Главного Морского Штаба. – А.Ч.) после десяти лет службы корабля сделала заключение: «К службе совершенно благонадёжен. Переменено несколько досок наружной обшивки…» (10). Из этих суждений можно сделать вывод, что к началу 40-х годов XIX века кораблестроение на Черном море усилилось, но имело серьезные недостатки, связанные со слабой материально-технической базой адмиралтейств.
Очень любопытно мнение Джесса о состоянии Черноморского флота и его подготовке: «Англия может позволить поставлять станки в Россию, но никакие деньги или указы не могут воспитать таких моряков, как британские. Николай может строить такие корабли, как «Двенадцать апостолов», но ни он, ни его последователи не могут даже надеяться иметь такие экипажи, как британские. Русские моряки хуже всех в Европе. Нельзя не улыбнуться, сравнивая русских моряков с моряками других государств… Экипажи Черноморского флота неэффективны как моряки. Военно-морская мощь России в этой части света является химерой. Хотя огромные суммы денег выделяются и выделялись на флот, нет эффективной силы, а только внешнее подобие таковой. Флот состоит примерно из 15 корпусов. В комнате моделей есть одна или две уменьшенные модели кораблей в полном оснащении для обучения учащихся морской школы. Довольно странный способ научить курсантов службе. Говорят, одна модель стоит 20 тыс. фунтов стерлингов» (11).
Для того, чтобы оценить «объективность» такого суждения, достаточно вспомнить результат Синопского сражения, когда Черноморская эскадра под командованием П.С.Нахимова, не потеряв ни одного корабля, уничтожила практически полностью турецкую эскадру, а также вспомнить 349-дневную героическую оборону Севастополя во время Крымской войны.
Процитированные в статье мысли и оценки англичанина, сделанные перед Крымской войной, показывают глубину заблуждений англичан относительно возможностей российского Черноморского флота и его моряков. Это стало для них полной неожиданностью с началом войны. Однако приведенные Джессом факты, позволяют также оценить экономическую и военную отсталость России, приведшую в результате к поражению в Крымской войне.
Как видим, игра на «большой шахматной доске» началась не вчера. Противостояние России и Запада в Причерноморском регионе имеет почти двухсотлетнюю историю. Основными ключевыми территориями для большой геостратегической игры здесь всегда являлись Кавказ и Крым. За это время интересы Запада мало в чем изменились – те же «стратегические интересы» на Кавказе, повышенный интерес к Крыму и теперь уже явные попытки дестабилизации ситуации на полуострове.
Андрей Черноусов
