"Человека, который говорит "Я вас научу Родину любить", надо отправить в сумасшедший дом". Шеф-редактор журнала «Отечественные записки», историк Никита Соколов.
«Кризис перепроизводства патриотической гордости» – так назывался доклад, который сделал шеф-редактор журнала «Отечественные записки» Никита Соколов на семинаре Московской школы политических исследований.
По Соколову, последние два века Россия как минимум четырежды проходила цикл надувания патриотического пузыря, теряла способность трезво оценить себя и заводила разговоры об «особом пути». Результат каждого цикла неизменен: очередное разбитое корыто, начало новых тяжелых реформ. Последний такой цикл, по мнению Соколова, начался после победы в Великой Отечественной войне и завершился в 1991 году распадом СССР. А сегодня надувается очередной пузырь: вместо усовершенствования страны укрепляется ее державный имидж.
— Почему Россия упорно ходит по замкнутому кругу?
– Потому что в России нет ответственной элиты. Ни разу в жизни российские вожди не ответили за плоды своих экспериментов, за свои провалы. Нет этого обычая. Где у нас коммунистическая элита? Командует банками и исполнительной властью. Они не понесли ответственности за полный провал их проектов, поэтому и дальше принимают безответственные решения. А страна ходит по этому порочному кругу и наступает на грабли.
– Но ведь время проходит, элиты меняются. Может быть, новая элита за старую не отвечает?
– Вот если бы элита менялась честным и правильно заведенным конкурентным порядком… Единственная элита, которая поплатилась за свои ошибки, – это царская бюрократия. Но она и не восстановилась.
– Тогда давайте определимся с термином. Элита – это политики и крупные бизнесмены?
– Это не обязательно начальники. Любой человек, мнение и действия которого существенны для общей атмосферы в стране, для формирования ее политического, экономического, нравственного климата, – он и есть элита. Тот, кого слушают. Элитой может быть и любой шукшинский пустобрех, который кандидата наук «срезал», и подлинно лесковский праведник, без которого село не стоит.
– Из вашего доклада получается, что есть два патриотизма — критический патриотизм чаадаевского типа и «позитивный», пафосный патриотизм, пропагандируемый властью.
– На самом деле, есть только один патриотизм – любовь к Отечеству. Она может быть слепой и зрячей. Зрячий патриотизмом, в русской традиции развитый Герценом, декабристами, Чаадаевым (он же – простой мужицкий патриотизм, описанный Толстым), – это истинный патриотизм. Импульс истинного патриота – сделать мое отечество как можно лучше. Этот деятельный импульс заставляет внимательно смотреть, что есть у соседей и что хорошего можно было бы у них перенять. То есть он исключает всякую ксенофобию, всякую национальную фанаберию, всякую претензию на исключительность. Безусловно, при этом зрячий патриотизм концентрируется на грехах и недостатках своего отечества: где нехорошо, что улучшить? В этом фундаментальное его отличие от патриотизма слепого, и казенного.
Нет душевно здорового человека, который не любил бы маму. Но при этом она совершенно не обязана быть фотомоделью. Можно любить мать, признавая, что у нее могут быть недостатки. В человеческом, бытовом плане нравственная граница тут совершенно очевидна; почему же применительно к стране эта ясность теряется?
— Чем, на ваш взгляд, стоило бы гордиться «правильному» отечественному патриоту?
– Есть множество вещей, которые могли бы служить предметом гордости. Только перечислять их было бы неразумно: можно что-то упустить. Зайдем с другой стороны: почему меня, как патриота, раздражают «Русские марши»? Впереди идет какой-нибудь бывший комсомольский функционер — то есть русский мошенник; потом какой-нибудь известный философ-националист — то есть русский самородок-недоучка. А за ними в колонну по три идут русские… кто? Вот Пушкин – великий русский поэт, Вернадский – великий русский философ и естествоиспытатель, Кондратьев – великий русский экономист, а эти – кто? «Русские русские». У них другого определения нет. Ничего из себя не представляя, эти люди ничего не могут вложить в копилку человечества — и тогда они пытаются хотя бы приложиться к чужому капиталу. На том основании, что они – наследники великой «русскости». Нет великой русскости! Есть великие труды наших предков, давшие всемирное значимые результаты.
Гордиться принадлежностью к великой культуре, не продолжая ее и не вкладывая в нее — дико. Это как в басне Крылова о гусях: «Наши предки Рим спасли…» А вы-то кто? Вы просто гуси.
При этом русским есть, чем гордиться. Так исторически сложилось, что мы – большой народ. Многочисленность дает кумулятивный эффект. Малому народу трудно создать высокую культуру. Это не укор, а факт. Вероятно, это происходит оттого, что очень маленький народ просто не может произвести достаточно мощную конкурентную культурную среду — у него просто нет сил, чтобы ее поддерживать. Русские – большой народ, и он создал великую культуру и очень многое дал миру. Но кому много дано, с того много и спросится. Надо прилагать усилия и строить великую культуру в новых обстоятельствах, а не паразитировать на величии предков. Этак можно и сойти с мировой сцены.
– Пристало ли человеку гордиться березкой и рябиной, бескрайними просторами, морями и реками, запасами нефти и газа?
– Странно человеку не любить малую родину. Я, например, испытываю особые чувства к деревне под Ржевом, откуда происходят мои предки. Патриотизм и державность – разные вещи. Про это Салтыков-Щедрин хорошо писал полтораста лет назад: есть люди, которые путают слова «Отечество» и «Ваше превосходительство». Не надо путать страну с государством, Родину – с режимом, который в ней установился. Иначе русскому человеку во времена Александра Третьего было бы отечество любить трудно, а во времена Сталина – еще трудней.
– Как можно воспитать патриота со знаком плюс – человека, который любит родину, но любит критически, желает сделать ее лучше?
– Очевидно, не надо врать. В чем опасность нынешних школьных курсов истории – сначала пособия для учителей под редакцией Филиппова, а потом и учебника на его основе? Там выводятся в тень все преступления и темные страницы истории, а Россия представляется как осажденная крепость, которая непрерывно отбивается от врагов. Это вранье. Если молодой человек, воспитанный на таких школьных курсах, однажды возьмет корректную научную монографию, то он поймет, что ему врали – и по фактам, и по трактовкам исторического сюжета. Что сделается с его легко воспитанным героическим державным патриотизмом? Скорее всего, он рухнет, и на его месте вырастет цинизм. Но если в конце 40-х годов, когда Оруэлл писал роман «1984», тотальность вранья была возможна в силу слабости средств коммуникации, то сейчас технически невозможно ее организовать. Всякий, желающий узнать истину, имеет возможность ее узнать в любом интернет-кафе, в самом захолустном районном центре.
– Вывод: патриот – это просто честный человек.
– В общем, да. И в историческом, и в практическом смысле.
– Флаг, герб, гимн; какое значение вы придаете патриотическим символам?
– Государственные символы должны сплачивать нацию. Поэтому людям моего поколения дико видеть вместе флаг торгового флота (триколор), имперского двуглавого орла, сошедшего с императорского штандарта, и сталинско-михалковский гимн. Мне кажется, что это — симптом исторической шизофрении. Мы как-то не решили, мы – кто? Наследники какой из великих Россий?
Нельзя определиться с символами, не определившись с ценностями общества. Ребята, давайте договоримся, наконец: у нас Сталин – герой или преступник? Злодей без срока давности или «эффективный менеджер»? Как только мы это сделаем, все остальное приложится, все станет понятно — в частности, какой должна быть музыка гимна.
– Региональные власти любят устраивать конференции на тему нравственно-патриотического воспитания. Есть ли, по-вашему, в этом смысл?
– Я не очень понимаю, как патриотизм может быть предметом преподавания: «Патриотизм, урок первый…» Патриотизм – это, вообще говоря, личное чувство. Важнейшие его характеристики – искренность и честность, иначе оно легко извращается. Как всякая любовь, это чувство интимное. Странно было бы видеть человека, который вышел на площадь и кричит: «Я маму люблю! Я один маму люблю! Я лучше всех маму люблю! Я вас всех научу, как маму любить!» Такого человека, скорее всего, свезли бы в сумасшедший дом. А человека, который говорит: «Я вас научу Родину любить, научу вас патриотизму» – его почему-то не везут в сумасшедший дом, а устраивают ему публичные лекции. Хотя, на мой взгляд, его лучше отправить по принадлежности.
Сергей Гогин
