Январская встреча в Чернигове Виктора Ющенко и Александра Лукашенко вновь привлекла внимание экспертов к перспективам формирования нового восточноевропейского центра силы. Несмотря на очевидную непохожесть политических режимов в двух соседних странах и разновекторность внешнеполитической линии Киева и Минска, в эпоху кризиса между Украиной и Белоруссией обнаруживается все больше общего.
Украина и Белоруссия движутся в разные стороны с середины 90-х годов, хотя поначалу находились примерно в одной точке. После распада СССР обе славянские республики, обрадовавшись неожиданно свалившейся на них независимости, стали на путь демократии. В Белоруссии 1991-1994 гг. за власть боролись две политические силы: прозападная национальная партия БНФ («Белорусский народный фронт») вкупе с одним из авторов Беловежского «развода», председателем парламента Станиславом Шушкевичем, с одной стороны, и пророссийский глава Совета министров Вячеслав Кебич – с другой. В результате их борьбы и фактически возникшего двоевластия победа, как это часто бывает в мировой истории, досталась «третьей силе»: в 1994 году первым и поныне действующим президентом страны стал Александр Лукашенко.
Первым главой независимой Украины в 1991 г. году стал другой «могильщик» СССР, экс-коммунист Леонид Кравчук, быстро принявший на вооружение многие лозунги украинских националистов. В 1994 г. на досрочных президентских выборах его сменил бывший «красный директор», умеренный и осторожный Леонид Кучма. В 90-х Украина, как и Белоруссия, «раздиралась» двумя противоположными политическими силами: пророссийской Компартией Украины и прозападным «Народным Рухом».
Кучма, сохраняя тесные отношения с Москвой, одновременно проводил неуклонное сближение с Западом. Однако к концу 2004 года возможности для маневра он исчерпал, и прозападные силы перешли в атаку. В результате победы «оранжевой революции» и после третьего тура президентских выборов в начале 2005 г. к власти пришел Виктор Ющенко, и украинский вектор однозначно повернулся на Запад. Последние четыре года Киев проводит политику ускоренного сближения с ЕС и НАТО, надеясь на интеграцию Украины в евроатлантические структуры.
В Белоруссии же приход к власти Александра Лукашенко, поначалу казавшегося удачливым временщиком, на полтора десятилетия возвестил господство авторитарной политической модели. Представители любого уровня белорусской власти – полностью лояльны самому «батьке» и проводимой им политике. Руководители облисполкомов и райисполкомов назначаются главой государства, так же как и восемь членов Совета республики – верхней палаты белорусского парламента (другие ее члены избираются косвенным голосованием).
Нижняя – Палата представителей – формируется прямым голосованием по мажоритарной системе. На последних выборах в 2008 г., как и четыре, и восемь лет назад, ни один представитель какой-либо политической партии в нее не прошел. В коридорах белорусской власти (всех трех ее ветвей) последние 5-6 лет нет конфликтов, выяснения отношений, обвинений. Лишь время от времени чиновники попадаются на взятках. Возможность трансляции во власть альтернативной точки зрения возникла только в этом году, когда при администрации президента создали общественно-консультационный совет. В него вошли представители партий, правозащитных и общественных организаций.
В соседней Украине – принципиально иная картина. Все основные цвета политического спектра представлены в законодательном органе страны – Верховной Раде, которая избирается по пропорциональной системе. В украинском парламенте происходит постоянное столкновение альтернативных точек зрения, звучат и взаимные обвинения, и призывы к отставке президента и правительства. Именно Верховная Рада является основным инструментом осуществления публичной политики, чего совсем нельзя сказать о белорусском парламенте. И если в Белоруссии наблюдается авторитарное спокойствие, то в Украине, как считают многие, налицо демократическая разнузданность.
Это соседство «авторитаризма» и «демократии» не раз вызывало проблемы в отношениях Минска и Киева. В апреле 1996 г., когда Александр Лукашенко был у власти меньше двух лет, а белорусская оппозиция – полна решимости взять политический реванш и провести в президенты своего кандидата, в Минске прошел «Чарнобыльский Шлях». Традиционное шествие оппозиции, приуроченное к 10-летию трагедии на ЧАЭС, стало одним из самых массовых за всю историю страны. Отличительными особенностями «Шляха-96» были не только перевернутые милицейские машины, но и участие в акции украинских националистов из организации УНА-УНСО. И в последующие годы граждане Украины регулярно участвовали и задерживались милицией в ходе уличных акций противников Лукашенко.
Киев, особенно после «оранжевой революции», стал настоящим плацдармом для белорусской оппозиции. Семинары, тренинги по обучению функционеров белорусских партий, общественных организаций, особенно накануне президентских и парламентских выборов, – обычная практика. Не секрет, что в Киеве еще до прихода к власти Ющенко работали офисы международных организаций, которые финансируют белорусский «третий сектор». Кроме того, белорусские оппозиционеры стали просить (и получать) в Украине политическое убежище. По этой причине последние 4 года дипломатические отношения между двумя странами поддерживались на уровне отношений соседей, которые живут на одной лестничной клетке, но здороваются лишь при случайной встрече.
Различие двух стран ярко проявилось и в языковой политике, с помощью которой элита не только влияет на менталитет своего народа, но и формирует геополитические предпочтения государства. Если украинская мова господствует на официальном уровне, звучит на улице и в домах, то белорусский язык имеет хождение лишь в узком кругу оппозиционных СМИ, в научно-гуманитарной среде и сфере культурны. Однако то, что белорусы – и политики в том числе – используют русский язык и на работе, и дома, вовсе не означает, что они приемлют и политику Москвы. Скорее, восточнославянский сосед Украина для белорусов – достойный уважения пример сохранения национальной идентичности рядом с большой Россией. А осознание своих национальных особенностей и Украиной, и Белоруссией придает дополнительную ценность понятию суверенитета.
При всей внешней демократичности Украины Ющенко и авторитарности Белоруссии Лукашенко, перед обоими президентами сегодня стоит одна задача: сохранить власть, а также спасти экономику своих стран в период кризиса. Просто о сохранении власти речь не идет, поскольку экономическая состоятельность, а, точнее, возможность вести свой бизнес, зарабатывать и тратить, – для сегодняшнего общества массового потребления стала безусловной ценностью, которую эти самые массы готовы защищать. Поэтому в деле сохранения власти в эпоху кризиса идеологемы «авторитаризма» и «демократичности» перестают играть существенную роль – на кону стоит экономическое выживание. Это и объясняет нынешние импульсы к сближению Минска и Киева.
В свете оживления украино-белорусских отношений новое звучание получает идея формирования единого Балто-Черноморского пространства. Разговоры о нем ведутся давно и пока без видимых результатов, но политическая воля президентов Украины и Белоруссии может изменить ситуацию, переведя ее в практическую плоскость.
Идея создания Балто-Черноморского пространства была высказана еще в начале XX века белорусским политиком Антоном Луцкевичем. В налале 1990-х эта идея возродилась под названием Балто-Черноморского коллектора – периодически она озвучивается и политиками, и учеными. В 2008 г. в Белоруссии исследователи посвятили этой теме научную конференцию – «Путь из варяг в греки». Правда, на ней речь в большей степени шла о создании международного туристического маршрута.
Однако подлинное воплощение в реальность идеи Балто-Черноморского пространства сегодня может произойти только в ее «энергетическом» разрезе, учитывая то исключительное значение, которое приобрела в современном мире проблема энергобезопасности и доступа к энергоресурсам. Похоже, Виктор Ющенко и Александр Лукашенко, несмотря на все различия, разделяют именно этот подход.
В ходе своих недавних переговоров президенты двух стран не произносили геополитических речей, однако коснулись четырех вопросов, имеющих самое прямое отношение к балто-черноморской концепции.
Во-первых, речь шла о продаже украинской электроэнергии Литве. Как известно, Игналинская АЭС вскоре окончательно закроется, и Литва (как и ее балтийские соседи) нуждается в дополнительной электроэнергии. А Белоруссия идеально подходит для такого транзита (и уже в середине февраля Киев, Минск и Вильнюс обо всем договорились). Во-вторых, обсуждалась возможность получения из Каспийского региона нефти и газа для Украины, Белоруссии, стран Балтии и, возможно, Скандинавии. В-третьих, предметом разговора президентов было участие Белоруссии в проекте нефтепровода Одесса–Броды: ветку от него можно пустить через Белоруссию в страны Балтии. В-четвертых, обсуждалось совместное участие двух славянских государств в железнодорожно-контейнерном маршруте «Викинг», связывающем Причерноморье со Скандинавией и выгодным для всех составных частей Балто-Черноморского пространства.
По всем обсуждавшимся вопросам Ющенко и Лукашенко нашли взаимопонимание и подписали соответствующие документы, что переводит отношения двух стран из ситуации холодного отчуждения в плоскость делового интереса.
Учитывая решение Брюсселя о подключения Белоруссии к программе Евросоюза «Восточное партнерство, сближение Минска с Киевом становится еще одним инструментом переформатирования роли Белоруссии в Восточной Европе. Особенно значимо то, что это сближение будет скреплено не политическими предпочтениями и настроениями, имеющими свойство быстро меняться, а серьезными экономическими расчетами, которые объединяют, порой, даже ярых политических антагонистов.
…Белорусская авторитарная модель, по идее, должна как огня бояться «оранжевой чумы». Но реальность говорит об обратном: стремление к экономическому сотрудничеству преобладает над опасениями «экспорта демократии» из Украины в Белоруссию. Скорее, потому, что о способах осуществления демократии в каждой стране и даже регионе можно договориться. По-соседски.
Александр Сагайдан
