Лермонтов зря на себя клеветал. Он Родину любил нормальной любовью зрелого и сурового диссидента, и ничего странного в этой любви не было.
Понимал он, что дело дрянь, что Россия немытая, что страна эта для рабов и господ (плюс голубые мундиры), что он здесь лишний. Но любил и жалел. С горечью, со злостью, с проклятием. Как подобает истинному патриоту — не "ура", не квасному и не сермяжному. А любил он природу, поля, леса, печальные нивы и жалкие избы, всю эту хрупкую, бедную, заплаканную красоту сурового севера с его скоротечным, умирающим летом и бесконечной, железной зимой.
А вот единороссы, которые приватизировали Россию (вместе с другими национал-топтыгиными), действительно любят ее очень странно и еще другим это советуют. Совсем недавно они полюбили кризис и пошли по улицам и площадям "поддерживать антикризисные меры правительства". А поскольку антикризисные меры правительства состоят в том, чтобы окончательно угробить экономику (да вместе с населением, чтобы никто не просил кушать), то, согласитесь, любовь эта не только странная, но и противоестественная.
Любовь к путинско-медведевским "зияющим высотам" сродни скотоложеству. Стыдно. Испокон веку на всех континентах народ выходил на улицу, чтобы выразить свое несогласие с властью. А в тоталитарных обществах (даже не авторитарных) народ выгоняют на митинги, дабы он публично, в извращенной форме, любил власть.
Я подумываю, не устроить ли Демсоюзу пикет на тему "Поддерживаем курс рубля", когда это самый курс дойдет до 50 за доллар. И лозунги просматриваются: "Ура!", "Да здравствует!", "Даешь инфляцию!", "Земля — чекистам", "Заводы — чекистам", "Да славится имя твое, Газпром!", "Путин — альфа, Медведев — омега, Сурков — сигма", "Наш дом — берлога", "И как один умрем", "Широка труба моя родная".
Что-то вроде этого сделали питерские демократы, "согласные на все". Их повязали. Московские же, из движения "Мы", просто постояли у Белого дома с лозунгами в виде чистых листов ватмана и с заклеенными ртами. По старому диссидентскому анекдоту — "зачем что-то писать, когда и так все ясно". Их тоже повязали. Это и есть, видимо, антикризисные меры правительства. Может, заранее всех связать, чтобы не возникали?
За несчастным Чичваркиным, видно, тоже гоняются в интересах борьбы с кризисом. Чтобы весь бизнес из России сбежал, переведя активы в офшоры. И полуживого Алексаняна судят с той же целью. А наша военщина вносит свою лепту. В ответ на гнусное предложение Барака Обамы взаимно сократить боеголовки Минобороны обещало привести эти самые боеголовки в боевую готовность. Авось кризис испугается и убежит в бомбоубежище. Наши сапожники из автопрома, Минсельхоза, агропрома и прочих подрывных (для потребителей) организаций потирают руки и надувают щеки: авось население оголодает и обносится, изъездит иномарки и вернется к отечественным отбросам, саванам и белым тапочкам из "Большевички" и "Красного треугольника" и, обрядившись во все это, засядет в родные консервные банки под названием "Жигули" и "Ока".
Вот белокурая Мальвина на медвежьем митинге заявила, что мы должны научить Путина делать хорошие машины или не возникать и ездить в том, что дают. А чтобы нас к этому стимулировать, они пошлины подняли на нормальную иностранную продукцию. Осадное положение объявили. От Путина никто не требует, чтобы он машины делал. Мы его пытались научить управлять демократическим государством, но он так и не научился и поэтому строит себе тоталитарное (из нас же). Таким управлять несложно. Достаточно крикнуть "цыц"! А машины себе делать при помощи ВАЗа мы не обязаны. Купим иностранные, пусть и дороже.
А что будут есть отечественные производители "Жигулей" и "Оки", меня не волнует. Кто не работает, тот не ест. Выпуск такой продукции — просто диверсия. Дешевле остановить все эти производства. Вот, скажем, еда. И довольно дорогая сеть магазинов "Седьмой континент". Но континент-то советский! И я недавно купила там розовенького отечественного цыпленка (говорил ведь Харитонов, что надо есть отечественных "курей"). В процессе варки оказалось, что Минсельхоз не удалил желчь, чего с иностранными цыплятами сроду не случалось. Бульон пришлось выбросить, а цыпленка — отмывать.
Да скорее отечественные производители застрелятся, чем я когда-нибудь у них цыпленка куплю! Возвращаюсь к французским, немецким и венгерским. А малосольные огурцы в "Седьмом континенте" продаются с плесенью, если вы попросите почистить карпов, их чистят прямо живьем. Марку держат "Елисеевский" ("Алые паруса") и "Азбука вкуса". Пока держат. В "Алых парусах" не забыли Елисеева и свой прежний валютный статус для иностранцев на Тверской, а в "Азбуке вкуса" — западные менеджеры.
Хотите огурцов без плесени — идите на рынок, кормивший страну весь советский период: свеженькие товары от здоровых частников. Да еще украинцы помогут нам своим салом. Они же не такие жлобы, как мы, они вдвое цены на сало не поднимут, как мы подняли на газ. Вон один оранжевый либерал, западэнец из Тернополя, все время спрашивает по SMS, чем он может помочь издыхающей российской демократии. А мы отвечаем: "Шлите сало. На поминки".
Идея российских монополистов удушить население костлявой рукой голода (и повесить его на собственных кальсонах и жутких колготках) запечатлена на стадии реализации в романе Сорокина "День опричника". Два сорта колбасы и один сорт сыра — "Российский". Вспомните свою серую и голодную жизнь 18-летней давности. Без швейцарского сыра, без пармской ветчины, без французских духов, без нормальной косметики и джинсов, без икры, без иностранных фильмов, без хороших машин, без приличных телевизоров.
Нас забивают сапогами обратно в социализм. Туда, где Брежневу выращивали особых коров и где он гонял по ночам на иномарках. Путин и Медведев, конечно, не будут есть "масло крестьянское" — вроде мыла — и на "Волги" не пересядут. Элита КПСС тайком на госдачах ела иностранный продукт. Его носила, на нем ездила. Против попытки лишить нас нашего импортного товара (а своего там и не будет) можно выставить только один, тоже импортный, предмет: оранжевую революцию. Но, увы, ее вместе с салом не пришлешь. Может, одолжить у Украины гражданское общество?
