Тут мне позвонил по безлимитному телефону мой друг А.К., страшный, надо сказать, пессимист. И все-то ему всегда плохо, а сейчас так и тем более, потому что кризис уж надвинулся, дышит в ухо, скоро, дескать, ВСЕ начнется, "идут мужики, несут топоры, что-то страшное будет".
Когда я осведомился у него, какие реальные основания имеет он для исполнения такой арии из римейка "Оперы нищего" композитора И.-К. Пепуша и драматурга Дж. Гея (XVIII века), он сослался на свою деловую беседу за кофием с прогрессивным олигархом N.
Выяснилось, что А.К. интеллигентно вымогал у него деньги на новый ПРОЕКТ, связанный с окончательным возрождением культуры в нашей стране, из которой Духовность уходит, как из воздушного шарика, а олигарх сказал, что уже потерял USD 10 млн и что пока надо погодить. Возможно, навсегда.
А.К. также информировал меня, что на провинциальных заводах уже происходят массовые увольнения рабочих в никуда, сокращаются издания высокохудожественных книг, хорошие фильмы, которые хотели снять режиссеры, уже не запускают, в ресторанах оскудело меню, туристические фирмы дрожат, в Сибири скупают спички, даже рижские шпроты стали какие-то вялые.
Говоря про газовый конфликт с Украиной, он процитировал, благодаря своей завидной памяти, детский стишок лауреата четырех Государственных премий СССР, кавалера четырех же Орденов Ленина, автора двух гимнов Советского Союза и одного гимна Российской Федерации, председателя Исполкома Международного Сообщества Писательских Союзов С.В. Михалкова про двух упрямых баранов:
Сверху солнышко печет,
А внизу река течет.
В этой речке утром рано
Утонули два барана.
Крыть было нечем, и я вынужден был рассказать ему следующее. То, что рассказал мне давным-давно, во времена моей литературной юности, замечательный и, к сожалению, мало известный широкой публике человек, актер и режиссер МХАТа Михаил Анатольевич Горюнов.
Он многим был знаменит кроме своей доброты и талантов. Людмила Петрушевская с благодарностью вспоминает, что именно он подвиг ее к написанию знаменитых пьес тогда, когда она еще была безвестной рассказчицей, которую не печатали советские подлецы. Он хорошо знал автора "Трех толстяков" Юрия Олешу, который научил его "когда работаешь — не пить и когда пьешь — не работать".
Светлой и широкой личностью был Михаил Анатольевич. И широта эта однажды привела его в знаменитую больницу "Соловьевка", где он лечился от алкоголизма.
Там вместе с ним лежали два интересных персонажа. Один из них был сугубым интеллигентом. К нему приходила жена, тоже очень интеллигентная. Приводила тихих интеллигентных детей, обожавших папочку. Обычно во время таких свиданий вся семья очень плакала. Плакал интеллигент, держа за руку свою женушку, всю в черном и кружевах, плакала его любимая, хлюпали носами ухоженные дети.
А другой — закройщик из ГУМа, был человеком очень грубым. Как-то он спросил товарища по несчастью:
— А фули ты все время плачешь?
Интеллигент в ответ залился слезами, а потом сказал:
— Так я же алкоголик.
— Ну и что с того? Я тоже алкоголик, — справедливо ответил ему закройщик. — Че плакать-то, если мы алкоголики?
— Так ведь это скверно, что мы докатились до такого состояния.
— Что уж тут хорошего. Вот нас щас вылечат, выйдем на волю, а месяца через три снова запьем, потому что алкоголизм не лечится.
-Так, а вот это… семья… жена… — еще пуще зарыдал интеллигент.
— Вот же ты чудак через букву "м"! Да на фер ты сдался такой жене? Ее поди уж кто-нибудь наверняка трахает, и уж получше тебя.
— А деточки?
— Что деточки? У них впереди своя жизнь, свои горизонты. Они в дальнейшей жизни еще и не таких уродов встретят, как мы с тобой.
— Так, значит, выхода нет?
— Нету.
— Совсем нет?
— Совсем. Так что кончай ныть. Жизнь — мерзость, никто с этим не спорит, но все же она лучше, чем когда ее уже нету, — сформулировал закройщик.
И с интеллигентом, пораженным этим новым знанием, произошла, как утверждал Михаил Анатольевич, благодатная перемена. Плакать он перестал, сильно сдружился с закройщиком, тайно поведал ему, что сомневается в правоте Ленина.
И жена у интеллигента тоже повеселела, видя, что муж повеселел, и деточки уж не были столь угрюмы. Хрупкое счастье временно воцарилось в интеллигентной семье.
— Ну, и зачем ты мне все это рассказал? — опешил А.К.
— А я откуда знаю, — ответил я.
Тем из молодых читателей, кому непонятно, объясняю: закройщик — это мастер, занимающийся кройкою материала для шитья одежды и обуви.
Евгений Попов
