Говорят, Андрей Карлов, российский посол в Турции, был замечательным человеком и классным специалистом — шутка ли, с 1976 года на дипслужбе.
cs543104.vk.me
Когда Россия с Турцией поссорились осенью 2015 года, он не утратил уважения турецких коллег и старался, где мог, мирить стороны. Предлагал, например, турецким бизнесменам подключаться к строительству керченского моста.
Подполковник Олег Пешков был отличным лётчиком высшей квалификации — снайпер, только покажите цель. Это из-за того, что 24 ноября 2015 года турецкий истребитель сбил его Су-24, Россия и Турция на полгода поссорились. Пешкова тогда расстреляли в воздухе после катапультирования. Напарник спасся.
Из пассажирского "Аэробуса", летевшего 31 октября 2015 года чартерным рейсом из Шарм-эль-Шейха в Санкт-Петербург, никто из 224 человек на борту, включая 25 детей, спастись не имел шанса. На большой высоте сработало взрывное устройство, заложенное в багажный отсек исламистами, мстившими России за участие в сирийской войне на стороне президента Асада.
Первая командировка с Сирию для медсестёр Галины Михайловой и Надежды Дураченко закончилась хорошо. Из второй они не вернулись. 5 декабря 2016 года их мобильный госпиталь в Алеппо попал под обстрел.
Сейчас, обсуждая убийство российского посла, говорят, что убивать послов в цивилизованном обществе — дикость. Верно говорят. Только в цивилизованном обществе вообще убивать — дикость, а нецивилизованному наплевать, посол ты или несмышлёный ребёнок, "нарочно присыпанный пылью", по словам другого, пока живого российского посла.
Есть ли разница между смертями посла, лётчика, медсестёр и пассажиров-туристов? Конечно есть. Лётчик сам убивал и предполагал, что может быть убит, хотя пославшая его на войну страна уверяла, что никто не решится стрелять в русского и всё будет похоже на учения. Медсёстры никого не убивали, но понимали, что рискуют не вернуться из Алеппо. Посол вряд ли чувствовал себя мишенью: Анкара, несмотря на регулярные теракты, мирный город. И вообще ни о чём таком не думали отпускники на борту авиалайнера, замечательно проведшие время на берегу Красного моря.
Объединяет этих разных людей, помимо трагического конца, то, что их угораздило быть гражданами нынешней России, которая запросто убивает других, без особой рефлексии. Из Кремля виднее. И потому не удивляет их гибель: на смерть отвечают смертью. Сильнее рискуют те, кто убивает сам или находится в зоне, где Россия убивает, а также те, кто официально представляет страну-убийцу. Откажись посол от работы на государство, где дипломатическим языком стала наглая феня, был бы жив. Отказались бы военный лётчик и медсёстры лететь в далёкую Сирию, внезапно какого-то черта ставшую предметом российских забот, обошлось бы без похорон на родине. Только туристы с детьми даже не понимали, что могут стать целями. Так что нет никакой гарантии безопасности и у остальных россиян. А судьба рейса MH-17 подсказывает, что в мире, где есть такая Россия, рискуют просто все.
Лучше других защищён от покушений тот, кто превратил Россию в страну-убийцу, — Путина стерегут днём и ночью. Он остаётся едва ли не главной ценностью для тех россиян, кто ещё будет убит с его лёгкой руки. А убиты будут многие, ведь каждая новая смерть будто оправдывает предыдущие и кличет новые. Путин будет мстить за Карлова. Россия готовит гробы. Для своих. Такова концепция российского величия: не жить самим и умирать, не давая жить другим. Самое страшное в том, что путинским подданным всё это, кажется, нравится.
Леонид Швец
