Германские политики когда-то верили в мирное партнерство с Россией, но сейчас этого больше нет, считает ведущий мировой экономический журнал.
economist.com
В своем бесцветном костюме Ангела Меркель казалась серой мышкой, которой стыдно было взглянуть в глаза обществу, после того как она трусливо разрешила начать расследование по делу артиста-комика, оскорбившего президента Турции. Она была олицетворением лицемерия и двойных стандартов. Ее миграционная политика оказалась актом политического самоубийства, из-за которого в Германии набрали силу неофашисты … И так далее, и тому подобное.
В таком насмешливом тоне российские государственные телеканалы на прошлой неделе изображали канцлера Германии. Еще ни один лидер посткоммунистической Германии не попадал под такой обстрел российской пропагандистской машины.
Всего лишь несколько лет назад РФ считала Германию одним из своих ближайших союзников. Последние опросы общественного мнения показывают: все большее число россиян видит в ней врага.
В отличие от Герхарда Шредера, бывшего канцлера Германии, который теперь работает на Путина в качестве лоббиста, Меркель оказалась стойким идеологическим оппонентом. Она заняла твердую позицию в отношении российской агрессии против Украины и кампании лжи, развернутой, чтобы эту агрессию легитимизировать. Как рассказывает один из помощников Меркель, поворотным пунктом для нее стало путинское лживое отрицание того, что «зеленые человечки», захватившие Крым, были российскими солдатами. В свою очередь, из-за приверженности принципам Меркель оказалась совершенно чуждой фигурой для Кремля, действующего в постмодернистском ключе, когда не существует понятий факта и правды.
Путин умеет виртуозно использовать слабости других стран. Сейчас Кремль изо всех сил старается увеличить политический ущерб, который нанесла Ангеле Меркель ее политика открытости в отношении беженцев. «Путин делает все, чтобы свергнуть Меркель, и в его распоряжении много инструментов», — говорит эксперт берлинского аналитического центра DGAP Штефан Майстер.
Один из этих инструментов — телевидение, направленное как на внутреннюю аудиторию, так и на русскоязычное население во всем мире, включая три миллиона жителей Германии. В январе российский Первый канал рассказал историю про тринадцатилетнюю девочку русско-немецкого происхождения, якобы похищенную и изнасилованную группой иммигрантов в Берлине. Этот репортаж спровоцировал акции протеста русскоязычных жителей Германии и антимусульманских активистов. Вскоре германская полиция выяснила, что история была выдумана, но российское телевидение продолжало делать репортажи на эту тему. Министр иностранных дел Сергей Лавров даже обвинил Германию в сокрытии преступления.
Члены анти-иммиграционного движения ПЕГИДА в Мюнхене. Фото: Matthias Schrader / AP / East news
Вопиющий обман, которым оказалось так называемое «дело Лизы», шокировал германское общество. Россия до этого применяла подобную тактику в войне против Украины, но в Германии — никогда. «Россияне зашли слишком далеко, — заявил Майстер. — Они практически потеряли доверие немецкого истеблишмента».
«Прежде я считал Россию стратегическим партнером и конкурентом, — говорит депутат бундестага от возглавляемой Меркель партии ХДС Роберт Кизеветтер. — Теперь она стала потенциальным врагом». Даже приверженцы Ostpolitik — «восточной политики», традиционной для Германии линии на компромисс с Россией, — в основном члены левоцентристской Социал-демократической партии (СДПГ), младшего партнера ХДС по правящей коалиции, почувствовали разочарование.
Тем немногим, кто сохранил симпатии к России, как, например, научный директор берлинского Германо-российского форума Александр Рар, остается лишь апеллировать к глубоко укорененному в их стране страху войны. «Самая важная проблема сейчас — не Украина, а предотвращение третьей мировой войны», — утверждает Рар.
Когда-то Россия рассчитывала, что бизнес-связи с Германией укрепят отношения между государствами.
В списке торговых партнеров Германии Россия находится ниже Чехии. До того как Евросоюз ввел санкции против России, на ее долю приходилось 4% внешней торговли Германии, сейчас она сократилась до 2,4%.
«Наша первостепенная цель — показать, что мы не согласимся с нарушениями послевоенного порядка», — считает директор бизнес-ассоциации BDI Маркус Кербер.
Кремль пытался уговорить CДПГ расколоть правящую коалицию. Прошлой осенью Путин принимал в Москве лидера СДПГ Зигмара Габриэля и пытался уговорить его одобрить строительство «Северного потока-2», газопровода в обход Украины и стран Балтии. Этот проект может быть заблокирован Евросоюзом. Один из советников Меркель в приватном разговоре сказал, что она «будет счастлива, если проект будет свернут».
Более вероятным, чем строительство газопровода, выглядит снятие санкций в июле. Если это произойдет, это будет победа Путина и поражение Меркель. Но министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, член СДПГ, отстаивает более гибкое сотрудничество с Россией, утверждая, что без нее «нельзя разрешить ни один из крупных международных конфликтов». При этом он избегает говорить, что Россия сама явилась причиной многих из этих конфликтов.
Путин поддерживает связи с крайне правыми и крайне левыми партиями в Германии. Один из его союзников — ультраправая партия «Альтернатива для Германии» (Alternative für Deutscland, AfD). Другой союзник — бывшая коммунистическая Левая партия (Die Linke). Многие сторонники ксенофобского движения Pegida также симпатизируют Путину. Участники антииммигрантских митингов в прошлом году в Дрездене, где Путин в 1980-х годах работал офицером КГБ, размахивали российскими флагами и скандировали: «Помоги нам, Путин!» Активность российской пропаганды в Германии вынудила германскую разведку BND начать расследование.
Впрочем, Меркель понимает, что неприязнь Путина к ней происходит не столько из силы, сколько из слабости.
На ставшей уже легендарной встрече с канцлером десятилетие назад Путин, зная, что Меркель боится собак, впустил в комнату своего лабрадора. Меркель замерла, Путин ухмыльнулся. Канцлер, выросшая в Восточной Германии и свободно владеющая русским языком, прекрасно поняла язык Путина. «Я поняла, зачем ему понадобилось это сделать, — чтобы доказать, что он мужчина, — сказала она группе журналистов после встречи. — У России нет ничего, ни успешной политики, ни экономики. Все, что у них есть, — вот это».
Владимир Путин и Ангела Меркель во время встречи 21 января 2007 года. Фото: Дмитрий Астахов / ТАСС
