Мать матроса одной из воинских частей Военно-Морских Сил Украины Владимира Суханова, который получил 7 лет тюрьмы за переход на сторону оккупантов в период аннексии Россией Крыма, считает приговор сыну слишком суровым.
В 2012 году в учебном центре «Десна» Владимир Суханов принял присягу на верность Украине. В тот торжественный момент мама была рядом с сыном (фото из соцсети «ВКонтакте»)
Об этом она заявила в интервью "Фактам".
По данным издания, приговор вынес Оболонский районный суд столицы. В январе 2015 года старший матрос Владимир Суханов, который служил в одной из воинских частей Военно-Морских Сил Украины, а потом перешел на сторону оккупантов, был задержан в Джанкое при пересечении административной границы с материковой Украиной. При этом он отрицал, что является военнослужащим РФ: "Я давно оттуда уволился, работал на российских стройках, но заскучал за Украиной и поехал домой". Тем не менее, изучив обстоятельства дела, суд города Николаева инкриминировал ему дезертирство и измену Родине, за что предусмотрен срок от двух до 15 лет лишения свободы. Впоследствии дело передали в Оболонский районный суд столицы.
"Я в отчаянии, — говорит мать парня Людмила. — Володя ж такой хороший парень! Сначала он закончил ПТУ, где учился на автослесаря.Затем он и пошел служить в армию по контракту механиком-водителем танка. Познакомился там, в Крыму, с девушкой. Контрактникам можно жить не в части, и сын со своей подругой сначала снимали дом в Перевальном, но там не было газа, и они арендовали жилье в Симферополе. Володя строил радужные планы на жизнь, когда звонил нам домой, говорил, что у него все хорошо".
При этом женщина уверяет, что сын советовался с ней относительно перехода на сторону России.
"Он сказал: "Мама, что делать? Моя девушка не хочет ехать в Украину, и я остаюсь здесь". Говорю ему: "Немедленно возвращайся домой, со своими. Бросай все. У тебя же прадедушка воевал, что бы он сказал, узнав такое?" А сын в ответ: "Мама, сейчас время другое. Здесь моя девушка и мои сослуживцы. Я хочу остаться с ними. Да и наш командир тоже остался в Крыму…". Думаю, сын, попав в незнакомую ситуацию, просто растерялся и сделал так, как командир части. Кроме того, его девушка забеременела. Сын боялся, что если покинет Крым, не сможет приезжать к жене и ребенку, — вспоминает она.
По ее утверждению, сын прослужил в армии РФ где-то полгода.
"Он собирался подавать заявление в загс, покупать кольца. За это время его невеста потеряла ребенка. На пятом месяце у нее случился выкидыш. Когда Володя пошел к врачу, тот сказал: "А вы разве не знаете? Ваша невеста хотела избавиться от беременности и пила специальные таблетки, чтобы спровоцировать выкидыш". Он и на суде в Киеве это рассказывал. По его лицу было видно, что этот момент он очень тяжело пережил. Ведь для мужчины нет ничего страшнее, чем понимать, что от тебя не хотят родить ребенка. С той девушкой (я с ней была даже незнакома, видела только на фотографиях) он расстался. Уволился из части и стал работать на стройках в России. Потом приехал в Крым опять, хотел помириться со своей подругой. Но за это время она нашла другого, и делать в Крыму стало нечего".
"Мне кажется, нужно пересмотреть закон. Ведь мой сын не первый. Когда Крым вернут, что, будут судить все восемь тысяч человек? Ну, а мой получил по полной программе. Сын, можно сказать, предал Родину ради любимой женщины и будущего ребенка, но та от ребенка избавилась. И теперь у него ни жены, ни ребенка, ни страны. Отвернулась от него Родина", — возмущается женщина.
P.S.
— Как вы думаете, в подобных обстоятельствах выход у Суханова был? — спрашиваю у майора Шаркого.
— Конечно. У наших матросов и сержантов оставалось право расторгнуть контракт и остаться жить в Крыму, сохраняя нейтралитет. У офицеров такого права нет: в любом случае они должны оставаться верными присяге. Многие так и сделали: просто расторгли контракт. Но Суханов остался служить в российской армии.
По прибытии в Украину наши военнослужащие были направлены в Николаев, получая все выплаты, зарплаты, материальную помощь и затраты на аренду жилья. Тех, кто ушел из армии, приглашали работать в ГСЧС. В общем, без работы люди не остались. В то же время на российской стороне все оказалось не так сладко.
Как рассказывали мне по телефону военнослужащие, оставшиеся в Крыму, в первые полгода, с марта по август 2014-го, оккупанты отобрали у них оружие. Перебежчиков использовали в основном на хозработах. Команды военнослужащих — российских оккупантов и украинских дезертиров — никогда не смешивали. Ни при каких условиях бывший офицер украинской армии не мог быть старшим у военнослужащего РФ, независимо от чина россиянина. При общем построении могла прозвучать фраза: «Так, господа офицеры, а вас (кивок в сторону украинцев, которые изменили присяге) не знаю даже, как называть». При малейших стычках в части украинцам напоминали, что они ничтожества, предавшие свою родину. Поэтому, прослужив год и осознав, что они в российской армии всегда будут в униженном положении, многие дезертиры отказались перезаключать договоры. А с некоторыми оккупанты отказались сотрудничать сами, объяснив, что эти люди им «не подошли».
21 марта 2015 года все трудовые договоры с бывшими украинскими военнослужащими закончились. Обещанные блага — карьера, жилье — оказались мыльным пузырем. Большинство уволившихся или уволенных остались не у дел. И в России не сложилось, и в Украину нельзя возвращаться: арестуют. Поэтому за процессом над нашим матросом очень следили. Перебежчики хотели знать, что их ждет, если они вернутся в Украину. И тут была дилемма. Если подойти по-человечески, надо было бы дать и Суханову, и бывшим украинским военнослужащим-дезертирам шанс все исправить, назначать условные сроки. С другой стороны, судьи руководствуются не эмоциями, а законом…
Лариса КРУПИНА
