Почему военные вертолетчики в зоне АТО не летают выше 10 метров, какие задачи сегодня они выполняют, чего достигли и каковы особенности применения вертолетов на Востоке страны – в эксклюзивном интервью начальника армейской авиации Командования Сухопутных войск Вооруженных Сил Украины генерал-майора Валентина Пистрюги.
В начале сентября исполняется год, как по условиям Минских договоренностей в зоне АТО не применяются боевые летательные аппараты.
О том, какие задачи сегодня выполняют наши летчики, рассказал начальник армейской авиации Командования Сухопутных войск Вооруженных Сил Украины генерал-майор Валентин Пистрюга.
– Валентин Михайлович, как сказались Минские договоренности на деятельности армейской авиации в зоне АТО?
– Мы четко их придерживаемся. После того, как по итогам переговоров в Минске было объявлено перемирие, армейская авиация вылеты на боевое применение не выполняла. Это касается боевых вертолетов Ми-24. Их экипажи несут постоянное дежурство на указанных аэродромах и периодически осуществляют сопровождение Ми-8 во время выполнения ими специфических задач.
В отношении транспортных Ми-8, то интенсивность их полетов не снизилась. Ибо основная их задача – эвакуация раненых и перевозки войск и техники.
– Насколько часто применяются в зоне АТО транспортные вертолеты?
– Интенсивность достаточно высока. Они летают днем, ночью, в сложных метеорологических условиях. Летчики имеют немало часов налета. Только по состоянию на начало августа наши вертолетчики налетали более 5000 часов, что в среднем составляет более 35 на одного. В мирное время налет едва достигал 20 часов. Но отмечу, что это средний результат, то есть поделенный на всех летчиков, проходящих службу в армейской авиации. Индивидуальный же налет отдельных из них значительно превышает 100 часов.
– Какие задачи выполняют вертолетчики и в чем их особенность?
– Главным на сегодня является эвакуация раненых. И эта работа существенно отличается от перевозки войск, где посадочные площадки определяются заранее, маршрут полета планируется и корректируется заранее. А во время медицинской эвакуации решения летчиками нередко принимаются по ситуации.
Сначала нам довольно часто ставили задачу вывозить раненых практически с поля боя. Но нужно понимать, что вертолет так применять нельзя. Это только в кино они прилетают на поле боя и осуществляют посадку посреди взрывов. В реальной жизни даже хорошо известные машины MEDEVAC, которые выполняют эвакуацию раненых в армиях НАТО, осуществляют свои вылеты с учетом риска попасть под огонь средств ПВО противника.
Какой смысл в эвакуации раненых, когда вероятность быть сбитым достигает почти 100 процентов? При таких условиях погибнут и раненые, и экипаж вертолета. Ведь вертолет достаточно большая цель, которая в момент посадки почти беззащитна перед всем, что может стрелять.
Конечно, нередко приходится совершать посадки и в опасных местах. Тогда пилоты стараются выбирать площадки, прикрытые высотами, лесопосадками, высотными зданиями. Могу добавить, что летчики уже настолько научены, что для них совершенно несложно сесть в любом месте.
Начальник армейской авиации Командования Сухопутных войск ВС Украины генерал-майор Валентин Пистрюга
– Какая операция транспортных Ми-8 была сложной?
– Год назад нашим пилотам пришлось выполнять эвакуацию раненых из-под Иловайска, с территории, находившейся под контролем боевиков. Задача выполняли две ночи подряд. Летали в темноте, чтобы снизить риск. Соответствующая договоренность была, но вы знаете, с той стороны действуют группы, которые фактически никому не подчиняются. Одна очередь из кустов по вертолету – и никто не будет разбираться, кто это сделал, а особенно – на вражеской территории. И такой случай был. Один из экипажей при заходе на посадку был обстрелян из ПЗРК. Пилот действовал профессионально – он выполнил противоракетный маневр и сохранил машину и экипаж.
– Почему боевики периодически распространяют информацию о якобы применении украинских боевых вертолетов?
– Это не информация, это дезинформация. Суть таких сообщений заключается в том, чтобы в очередной раз обвинить Вооруженные Силы Украины в несоблюдении Минских договоренностей. Как на самом деле применяются наши вертолеты, я вам рассказал.
– Что скажете об опыте применения боевых Ми-24?
– Даже за то короткое время, пока использовали Ми-24, пилоты получили немалый опыт. После серии потерь экипажи «двадцятьчетвирок», чтобы не быть сбитыми средствами ПВО, не имели других вариантов, как «упасть» на предельно малые высоты и тем самым обезопасить себя. В этих условиях если противник их и замечает, то не успевает прицелиться. Но такая тактика содержит и недостаток – в большинстве случаев она делает невозможным ведение огня из вооружения вертолетов. Пилоту необходимо видеть цель, а для этого нужно подняться на высоту хотя бы 50-100 метров.
Поэтому нашим летчикам пришлось на ходу учиться эффективно накрывать цели с большой дальности, составляющей 6-8 километров. При таких условиях вертолет не попадает в зону действия ПЗРК, но этот способ предъявляет высокие требования к подготовке экипажей. И перед запретом полетов наши пилоты достигли серьезных успехов в этом. А отсутствие боевых вылетов в зоне АТО не означает, что вертолеты стоят на приколе на аэродромах базирования. Приобретенный опыт введен в систему боевой подготовки, и вертолетчики наращивают свое мастерство на полигонах.
– Приходилось ли вам лично вылетать на боевые задания?
– Да конечно. В конце концов, чтобы оценивать действия своих подчиненных, и соответственно корректировать их подготовку, я должен четко осознавать, в каких условиях осуществляются полеты в зоне АТО.
– Вы имеете опыт боевых вылетов в Афганистане. Чем отличаются условия выполнения задач армейской авиацией там и сейчас – в зоне АТО?
– Прежде всего, здесь мы столкнулись с большим количеством средств ПВО, которые есть у противника. В Афганистане сначала основную опасность составляло стрелковое оружие, в том числе крупнокалиберные пулеметы. При таких условиях мы поднимались на большие высоты, где стрелковое оружие была неэффективным. Попасть на 1000 метров в вертолет даже из пулемета можно только случайно. Так и работали – с высоты, в пике. А когда у моджахедов появились переносные комплексы «Стингер», перешли на малые высоты.
Но там другая местность, маршрут можно проложить так, чтобы спрятаться от средств ПВО. Радиолокационные средства противника в горах также были не слишком эффективны, поэтому работать по нам боевики могли только при визуальном контакте. А на Донбассе географические условия другие. К тому же противник испытал по нашим боевым машинам – и вертолетам, и самолетам – почти все образцы вооружения ПВО, включая новейшие, которые есть в российской армии.
И психологически в Афганистане было легче. Там мы были над чужой территорией, душманы в основном действовали в горах, а не закреплялись в населенных пунктах с мирным населением. Наши аэродромы были расположены так, что над ними мы летали свободно, на открытой местности, которая просматривалась и охранялась. А здесь применение ПЗРК можно ожидать в любом месте, даже на аэродроме базирования.
– Как вы оцениваете нынешний уровень подготовки экипажей?
– Экипажи, особенно это касается Ми-8, сегодня настолько стали слаженными, что можно удивляться и восхищаться, наблюдая за ними во время выполнения полетного задания. У них уже практически отсутствуют переговоры, взаимодействие происходит на уровне жестов, даже полужестов. Во время полета на высоте 5-10 метров лесополосы, линии электропередач или любой объект, например автомобиль, могут представлять потенциальную опасность. Это требует мгновенной реакции и абсолютного взаимодействия.
Отмечу, что полеты на предельно малых высотах уже становятся для вертолетчиков привычкой, поэтому даже за пределами зоны АТО они делают так же. Некоторые из вертолетчиков даже считают, что летать высоко скучно (улыбается).
Примечательно, что все сказанное касается и молодых летчиков 2012-2013 годов выпуска. Ранее за короткий период достичь такого уровня было практически невозможно. В начале АТО первыми, кто направлялся в зону боевых действий, были пилоты, которые имели большой опыт службы в миротворческих миссиях.
Сегодня экипажи активно используют приборы GPS, электронные карты, которые значительно повышают эффективность воздушных средств. Замечу, что два года назад большинство полетных заданий, которые сегодня обыденно выполняют наши вертолетчики, никто даже не решился бы поставить. Я горжусь тем, что служу и руковожу армейской авиацией и теми пилотами, которые выполняют любые задания.
– Поступает ли на вооружение армейской авиации новое оборудование, которое повысит ее эффективность?
– Конечно. Кроме современных систем навигации, мы начали использовать станции оптико-электронного подавления «Адрос», которые достаточно эффективно защищают от управляемых ракет с инфракрасными головками самонаведения различных типов. Есть новая система тепловых ловушек, более мощных и эффективных, с функцией автоматического включения при фиксации пуска зенитной ракеты. Это исключает нерациональное использование зарядов. Сейчас ожидаем поступления новых экранно-выхлопных устройств. То есть постепенно выходим на тот уровень, которого достигла авиация армий развитых стран.
Роман Туровец
P.S.
На Днепропетровском была замечена группа из семи военных вертолетов.
Как рассказали очевидцы, вертолеты шли на небольшой высоте со стороны Новомосковска, передает 056.ua.
Вначале пролетела группа из трех Ми-8 и двух Ми-24. Их догоняла еще одна "восьмерка" и один Ми-24.
http://podrobnosti.ua/
