Еще в начале мая я не слишком успешно пытался обратить внимание общественности на то, что называть мятежников с востока Украины сепаратистами значит участвовать в пропагандистской мистификации. Они воюют не за отделение от Украины, а за присоединение Украины к Российской империи. Именно украинцы являются для них сепаратистами. Для них Украина — незаконное государство, неправомерно выделившееся из империи. А украинцы — незаконный народ, неправомерно отпочковавшийся от русского.
Тогда я не мог предположить, что один из нынешних главарей мятежников г-н Бородай до такой степени слово в слово повторит мою статью:
Границы Русского Мира значительно шире границ Российской Федерации. Я выполняю историческую миссию во имя русской нации, суперэтноса, скрепленного православным христианством. Так же, как на Кавказе, я борюсь на Украине против сепаратистов, на этот раз не чеченских, а украинских. Потому что есть Россия, великая Россия, Российская империя. И теперь украинские сепаратисты, которые находятся в Киеве, борются против Российской империи.
Очень хочется верить, что главарь донецких мятежников из Москвы неповинен в плагиате. Что он додумался до этого сам. Что я не помог ему и его соратникам в формулировании собственной идеологии. Между тем либеральная общественность, которую трудно заподозрить в симпатиях к этому движению, продолжает упорно именовать мятежников сепаратистами. Чем фактически морально легитимизирует проимперский мятеж, облегчая его главарям возможность демагогически апеллировать к праву народа на самоопределение и давить на чувствительные места людей демократических взглядов.
На феерическое интервью г-на Бородая обратил внимание один Андрей Пионтковский. Чуть ранее Андрей Илларионов процитировал отрывок из манифеста "Народного фронта освобождения Украины, Новороссии и Прикарпатской Руси". Вот он:
Является ли борьба на Юго-Востоке (в Новороссии) сепаратизмом? Нет, территорией борьбы является вся территория Украины… Мы создадим новую свободную социально ответственную народную власть на всей территории Украины и Новороссии.
Комментировал ли кто-то еще этот "манифест", мне неизвестно. Между тем это документ прелюбопытнейший. Например, в будущей "социальной народной республике" будет "разрешена всякая частная или коллективная инициатива, идущая на пользу народу и его развитию", но "запрещен ростовщический банковский капитализм, живущий за счет ссудного процента". Сразу вспоминается, что противопоставление "паразитического банковского капитала" капиталу производительному, "трудовому" и, конечно же, "национально ориентированному" было излюбленным приемом классических фашистских движений XX века. Согласно их "политэкономии", отчуждение прибавочного продукта в пользу эксплуататоров происходит не в сфере производства, а только в сфере кредита. Фашисты позаимствовали эту креативную идею у более ранних правоконсервативных, "феодальных" критиков капитализма, дополнив ее известно какой национальной идентификацией "ссудного процента". К этому преимущественно и сводилась вся их "антикапиталистическая" риторика.
Еще они любили поговорить о подконтрольности обществу крупных состояний. Соответствующий пункт имеется и в манифесте. Вот и вся его социально-экономическая программа. Если, конечно, не считать перечисления социальных гарантий, позаимствованных у столь ненавидимого растленного, "либерастического" западного мира.
Фашистский "антикапитализм" и был направлен не против эксплуатации трудящихся элитой, а против либерализма, гуманизма, приоритета прав человека, правовых ограничений для власти. Очень характерно, что в манифесте, подробно описывающем систему "прямого народовластия" через советы и референдумы, ни слова не говорится о политических свободах (слова, печати, собраний, объединений и т.д.). Никакие "гарантии личной неприкосновенности" не должны ограничивать "волю народа".
Кстати, органы народовластия должны формироваться "по принципу представительства делегатов от территорий, делегатов от трудовых коллективов и профессиональных корпораций и союзов, делегатов от политических, религиозных и общественных организаций". Перед нами корпоративное государство Муссолини, Салазара, Франко, Петэна и их менее известных подражателей. С помощью корпоративного представительства они пытались возродить сословную систему Средневековья.
Мечты о "новом Средневековье" фактического духовного лидера, а часто и практического советчика мятежников — фашиста Дугина — проанализировал Владимир Абаринов. Грезы Дугина дословно повторяют рассуждения идеологов так называемой консервативной революции, бывших прямыми предтечами фашизма и нацизма. В оправдание этих рафинированных интеллектуалов и полубогемных эстетов, мечтавших о возрождении мира героев, ниспровергающих убогий, мещанский мир торгашей и потребителей, можно сказать, что они не предполагали, во что это выльется. Но мы-то знаем. Мы знаем, во что выливаются попытки возродить "общество, основанное на традиции, иерархии и доминировании воинов и жрецов". В рамках этого, по выражению Дугина, "концепта" поведение главарей мятежа вполне логично. Логично, что с самого начала они полностью отказались от каких бы то ни было мирных способов политической борьбы. Сделали все, чтобы исключить саму возможность перевода противостояния в мирное русло. В "обществе героев" политическая борьба не ведется путем переговоров, конференций и парламентских процедур. Герои должны все взять мечом. Возможность политических переговоров с мятежниками, возможность компромисса и сосуществования с ними — отдельная тяжелая тема, выходящая за рамки данной статьи. Но прежде чем начинать разговор на эту тему, надо четко отдавать себе отчет, с чем мы столкнулись. Надо отдавать себе отчет в том, что мы столкнулись с классическим фашистским мятежом.
Не наигравшиеся в детстве в танчики и пушечки реконструкторы и ролевики, живущие в мире фэнтези с его культом средневековой эстетики, сегодня пытаются разрушить стену между этим виртуальным миром и реальным миром, в котором мы живем. Если им это удастся, наша жизнь превратится в ад.
Александр Скобов
