Дальневосточный федеральный округ — это более чем треть всей территории России, на которой проживают лишь 4,6% россиян. На 1 км2 здесь приходится 1,1 чел. в сравнении с 8,3 чел. на аналогичную площадь в среднем по стране.
Фото svpressa.ru
Убыль населения, связанная в первую очередь с миграционным движением, на протяжении последних двадцати лет остается главной проблемой региона. С 1990 г. по 2011 г. с Дальнего Востока уехал каждый пятый житель. Причем основную долю — 67% — составили люди трудоспособного возраста. Почти половину населения потеряли Чукотский автономный округ, Камчатский край, Магаданская и Сахалинская области. По прогнозам демографического департамента ООН, при сохранении нынешних демографических тенденций и стимулов для миграции к 2025 году население ДФО сократится еще на треть и составит 4 млн жителей.
Российское правительство намерено заровнять демографическую яму на Дальнем Востоке, ведь незаселенность обширных территорий ставит под угрозу безопасность страны. Эти намерения вылились в создание федерального Министерства по развитию Дальнего Востока и наделении новой структуры колоссальными полномочиями. Но как это все повлияет на ситуацию в округе? И почему люди продолжают бежать с востока?
Камчатка с высоты птичьего полета. Фото primamedia.ru
На этот вопрос дала свои пояснения журналист Ольга Дружинина, переселившаяся с Сахалина в Центральную часть России:
— Четверть века назад на вопрос «где на Руси жить хорошо?» я бы ответила однозначно – на острове сокровищ, то есть на Сахалине. Мои предки добывали «черное золото» на севере острова, обеспечив своим детям и внукам достойную жизнь. На протяжении всего двадцатого века население острова неуклонно росло. А накануне двадцать первого века остров оказался на «чемоданах»: предприятия начали разваливаться, пошли массовые сокращения… Вопрос тогда стоял один – куда переселяться? Наша семья выбрала Орловщину: здесь родился мой отец. Родственники на первых порах могли нас приютить.
Орловская земля выручила не только нас. Она по сей день выручает переселенцев из разных концов страны. При этом в этом регионе тоже наблюдается убыль населения. В Орловском Управлении по статистике мне сообщили, что на начало 2000 года в области проживало 884 тысячи 269 человек, а в начале 2012 года – 781 281. Выходит, мы ежегодно теряем почти десять тысяч человек. На этом фоне приехавшие только в прошлом году 18 тысяч 611 человек, не дали усугубить демографическую ситуацию.
— Кто эти люди? Откуда переселились?
— 680 человек – переселенцы с Дальнего Востока, 367 – из республики Саха (Якутия), 263 – из Киргизии, 208 – с Украины, 145 – из Армении, 100 – из Узбекистана, 94 – из Казахстана и так далее.
— То есть, лидирует Дальний Восток?
— Ничего удивительного. Дальневосточники бегут, куда могут. У нас в разных регионах страны – большие землячества. Подумайте сами: менее, чем за 20 лет Дальневосточный округ покинули 1,5 миллиона человек. Для сравнения скажу, что в советское время проводилась целенаправленная и очень грамотная политика переселения людей на Дальний Восток. За 40 лет туда сумели переехать 1,3 млн человек. Однако огромный труд огромной страны пошел насмарку. И ведь уезжают умные, грамотные, высококвалифицированные специалисты. Большинство из них имеют такие профессии, которые в Центральной России просто не нужны. Например, в доме напротив живёт семья капитана дальнего плавания Михаила Кузнецова. Сам хозяин вынужден работать кондуктором на троллейбусе. Другие мои соседи по Сахалину – геологи, слава богу, на пенсии. Уезжали с Сахалина всей семьей. Но их двое детей, как и многие, кстати, дальневосточники, остановились в Тюмени. Тюменская область приросла в прошлом году на 24 тысячи человек. По себе знаю: люди выбирают не климат, а социальные условия жизни.
— По статистическим данным, сейчас отток населения с Дальнего Востока стал снижаться.
— Да, потому что основная масса уже уехала. Остались самые стойкие и верящие в светлое будущее ДФО. Но и они, в конце концов, устают надеяться. Например, ещё пять лет назад вопрос о переселении моих родственников по линии мужа в центр России даже не возникал. Моя свекровь родила там 7 детей, которые, в свою очередь, произвели на свет 15 россиян-дальневосточников. Теперь у свекрови 16 правнуков, которые живут в Чите и Амурске Хабаровского края. Большинство из них рассматривают вариант переселения в центр России. Утверждают, что на улучшение жизни на востоке страны нет надежды. Убыль населения там просто катастрофическая. Хорошо помню, каким был посёлок городского типа Приаргунск (Читинская область) 30 лет назад — один из крупнейших в области. Теперь здесь живет всего 12 тысяч человек. Стереть его с лица земли не дают китайцы, которые в обход закона, имея у себя на родине жен и детей, параллельно заводят семьи на российской стороне. А ведь когда-то прирост населения в этих краях шёл за счёт русских казаков. Моего свёкра, например, привезли на Нерченский завод младенцем с берегов Терека. Родители мужа принимали участие в строительстве одного из самых богатых поселений области — посёлка Молодёжный. Большая часть домов теперь заколочена.
— На Орловщине лучше?
— Как сказать… У меня перед глазами — заколоченные добротные дома на Орловщине, построенные совсем недавно по областной строительной программе «Славянские корни». Чего здесь-то не жить? Газ – пожалуйста, водопровод есть, электричество и подавно. Условия для жизни есть, а рабочих мест нет. Мой сын — строитель, вынужден был уехать на заработки. А невестка преподаёт в сельской школе и не рассчитывает учить там младшего сына по той причине, что учеников становится с каждым годом всё меньше. Как видите, жизнь и здесь не сахар: если нет работы, приходится ехать куда угодно, чтобы не просто получить возможность содержать семью, но и реализовать свои возможности.
— Как вы считаете: может, дальневосточникам лучше уже не бежать с насиженных мест, а немного подождать – ведь последние шаги государства довольно многообещающие…
— Может быть. Но многообещающих шагов мы и до этого видели немало. Поэтому я лично приветствую переселение моих земляков в центр России, раз уж там жизнь становится невыносимой. Миграция населения из одного уголка России в другой регион страны в целом вещь положительная. Люди смотрят на жизнь вокруг свежим, не замыленным взглядом, созидают, проявляют энтузиазм, который не купишь ни за какие деньги. И ещё что важно – уровень образования. Несмотря на то, что город Орёл является третьим городом в России по количеству студентов на душу населения, уровень образования в дальневосточном регионе гораздо выше, чем здесь, в центре России. Почему, спросите? Определенное влияние оказывает близость высокоразвитых стран. Япония, Южная Корея, Китай давно принимают участие в реализации Российской Федеральной программы «Индустрия образования». Косвенным, конечно, образом. Новые технологии, интернет, современные средства коммуникации и т.д. давно на вооружении у дальневосточных студентов.
Кстати, в освоении сахалинских земель принимали участие и японские концессионеры (до 1945 года), и нефтяники из Татарстана, Чечни, многих других республик. Теперь шельф Сахалина осваивают с помощью иностранных компаний, так как своих инвестиций не хватает. Один светлый человек сказал, что нефть – не молоко, не прокиснет. Нефтяные залежи можно было бы сохранить для потомков, а вот широкие просторы российских земель можно и нужно освоить сейчас.
— Есть ли у дальневосточников свои отличительные черты?
— Да. Они очень позитивны и инициативны, обладают такими подзабытыми качествами, как энтузиазм и способность мечтать. А еще – они умеют ценить людей. Как же это важно! Помню, однажды на Курилах, в приватной беседе с «Гидростроевцами» (рыборазводный завод на Итурупе) тогдашний директор сказал мне, что он вернулся назад на Курилы из центральной России только потому, что его энергию и энтузиазм в новом деле никто не оценил. К сожалению, в нынешних условиях для подавляющего большинства переселенцев это не повод вернуться в родные края. Нужны другие стимулы. Сумеет ли их обеспечить государство? Не знаю. И сколько лет потребуется, чтобы вновь заселить дальневосточные просторы? Сорок? Пятьдесят?
Ольга Корина
