В последнее время в американско-российских отношениях наблюдается относительное затишье, а в Вашингтоне не могут привести к консенсусу многочисленные противоречивые взгляды на истинную природу текущей российской внешней политики. Остаются сомнения по поводу искренности так называемой «перезагрузки» отношений с Россией, политику которой проводит американский Госдепартамент — впервые этот термин, «перезагрузка», был использован в 2009 году, когда госсекретарь Хиллари Клинтон передала одноименную кнопку своему российскому коллеге как символ объявления моратория на эскалацию напряженности в отношениях между Москвой и Вашингтоном. Озабоченность вызвана тем, что никто не понимает, является ли «перезагрузка» действительно сдвигом в отношениях между двумя бывшими противниками или же это просто передышка перед тем, как отношения вновь начнут ухудшаться.
В действительности, перезагрузка имеет мало общего с желанием Соединенных Штатов превратить Россию в друга и союзника. Скорее Вашингтон хотел создать пространство и возможности для разбирательства с другими ситуациями — в основном, речь идет об Ираке и Афганистане — и обращения к России о помощи. (Россия оказывает помощь в вопросе доставки грузов в Афганистан и воздерживается от оказания критически важной поддержки Ирану). Между тем, Россия также хотела больше пространства для создания системы, которая поможет ей создать новую версию своей старой империи.
Окончательный план России — в том, чтобы восстановить контроль над большей частью своих бывших территорий. Это неизбежно приведет Москву и Вашингтон обратно к конфронтации, сведя на нет так называемую перезагрузку, так как российское влияние в Евразии представляет собой прямую угрозу возможностям США в плане сохранения своего глобального влияния. Так Россия действовала на протяжении всей истории с тем, чтобы выжить. Поведение Советского Союза не отличалось в лучшую сторону от Российской империи, и Россия сегодня следует тем же принципам поведения.
География и строительство империи
Определяющая географическая характеристика России — это ее незащищаемость, что означает, что ее основной стратегией является стремление обезопасить себя. В отличие от большинства сильных и влиятельных стран, российский ключевой регион, Московия, не имеет барьеров для защиты самого себя, и поэтому его несколько раз завоевывали. Из-за этого на протяжении всей истории Россия расширяла свои географические границы с целью создания опорных пунктов и стратегического пространства между ядром России и мириадами врагов, ее окружающих. Это означает расширение до естественных пределов Карпатских гор (на Украине и в Молдавии), Кавказских гор (в частности, до Малого Кавказского хребта, мимо Грузии и в Армению) и Тянь-Шаня на дальней стороне Средней Азии. Единственной географической дырой является Северо-Европейская равнина, где Россия исторически занимала как можно большую территорию (районы Балтики, Белоруссию и даже части Германии). Словом, чтобы Россия чувствовала себя в безопасности, ей нужно создать что-то вроде империи.
С созданием империи есть две проблемы: люди и экономика. Из-за того, что они впитывают так много территории, российские империи всегда сталкивались с трудностями, так как им требовалось содержать огромные толпы людей и подавлять тех, кто не хотел приспосабливаться (особенно тех, кто не был этническими русскими). А это приводит к имманентно слабой экономике, которая не может преодолеть инфраструктурные вызовы в применении к населению обширной империи. Однако это никогда не мешало России быть серьезной силой в течение длительных периодов времени, несмотря на все ее экономические недостатки, потому что Россия часто придает большее значение своему военному сектору и аппарату безопасности, чем экономическому развитию (и часто за счет последнего).
Поддержание сильного государства
Российскую силу и влияние нужно измерять с учетом силы государства и его способности управлять народом. Это не то же самое, что популярность российской власти (хотя популярность бывшего президента, а ныне премьер-министра Владимира Путина неоспорима); это возможность российского руководства, неважно какого, будь то царь, Коммунистическая партия или премьер-министр, сохранять жесткий контроль над обществом и безопасностью. Это позволяет Москве отвлекать ресурсы от народного потребления в сферу государственной безопасности и подавлять сопротивление. Если у правительства имеется жесткий контроль над народом, народное недовольство политикой, социальной политикой или экономикой не представляет угрозы для государства — хотя бы в краткосрочной перспективе.
А вот когда российское руководство теряет контроль над аппаратом безопасности, тогда российские режимы рушатся. Например, когда царь утратил контроль над армией во время Первой мировой войны, он потерял власть, и российская империя развалилась. При Иосифе Сталине наблюдалось огромное нарушение нормальной экономической деятельности и широко распространившееся народное недовольство, но Сталин сохранял твердый контроль как над аппаратом безопасности, так и над армией, и он использовал это для того, чтобы справляться с любыми признаками несогласия или инакомыслия. Экономическая слабость и жесткий режим в конце концов были восприняты как неизбежная цена, которую приходится платить за безопасность и существование в качестве стратегической силы.
Москва и сегодня использует ту же самую логику и ту же самую стратегию. Когда Путин пришел к власти в 1999 году, российское государство было развалено и уязвимо перед лицом других мировых держав. С целью восстановить стабильность России — а в конечном счете и вернуть ей ее место на мировой арене — Путину сначала пришлось консолидировать власть Кремля в самой стране, что означало консолидировать страну экономически, политически и социально. Это произошло после того, как Путин реорганизовал и усилил аппарат служб безопасности, что дало ему бОльшие возможности в плане доминирования над людьми в рамках одной политической партии, а также помогло убрать иностранное влияние из экономики и создать культ личности в народе.
Затем Путин нацелился на создание своего рода российской империи с целью обеспечения будущего страны. И это был не вопрос самомнения Путина, а вопрос национальной безопасности, проистекающий из глубины веков, в которой были точно такие же исторические прецеденты.
Путин стал свидетелем того, как Соединенные Штаты посягнули на территорию, которую Россия считала абсолютно необходимой для собственного выживания: Вашингтон помог ввести большинство стран Центральной Европы и бывшие советские прибалтийские республики в состав НАТО и в Европейский Союз; поддерживал «цветные революции» на Украине, в Грузии и в Киргизии; основал военные базы в Средней Азии; и объявил о планах размещения элементов баллистической противоракетной обороны (ПРО) в Центральной Европе. Для России все выглядело так, будто бы Соединенные Штаты пожирают ее периферию, чтобы гарантировать, что Москва всегда будет оставаться уязвимой.
За последние шесть лет России в некоторой степени удалось оказать противодействие западному влиянию в большинстве бывших советских республик. Одной из причин этого успеха стало то, что Соединенные Штаты были заняты другими вопросами, в основном, на Ближнем Востоке и в Южной Азии. Более того, Вашингтон оказался в плену ложного представления, что Россия официально не будет пытаться восстановить своего рода империю. Но, как показывает история, она должна это сделать.
Планы Путина
Путин объявил в сентябре, что он будет стремиться вернуться в президенты России на выборах 2012 года, и он уже начал излагать свои цели на этот будущий период правления. Он заявил, что Россия оформит свои отношения с бывшими советскими государствами путем создания Евразийского союза; другие бывшие советские государства предложили эту концепцию еще примерно десять лет назад, но Россия только сейчас оказалась в таком положении, когда она может начать реализовывать эту идею. Россия начнет это новое повторение российской империи с создания союза с бывшими советскими государствами на основе нынешних объединений Москвы, таких как Таможенный союз (России, Белоруссии и Казахстана), союзное государство (России и Белоруссии) и Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Это позволит Евразийскому союзу стратегически охватить и экономическую сферу, и сферу безопасности.
Грядущий Евразийский союз — это не возрождение Советского Союза. Путин понимает неизбежные уязвимости, с которыми Россия столкнется, возложив на себя экономическое и стратегическое бремя заботы о столь большом количестве народу на пространстве площадью порядка 9 миллионов квадратных миль. Это была одна из самых серьезных слабостей Советского Союза: попытка контролировать слишком много напрямую. Вместо этого Путин создает союз, в котором Москва будет влиять на вопросы внешней политики и безопасности, но не будет отвечать за бОльшую часть внутренних дел каждой страны. У России просто нет средств поддерживать столь интенсивную стратегию. Москва не чувствует необходимости разбираться с киргизским театром политических действий или поддерживать украинскую экономику для контролирования этих государств.
Кремль намеревается сделать так, чтобы Евразийский союз оказался полностью сформирован к 2015 году, когда, как Россия уверена, США вновь обратят свое активное внимание на Евразию. Вашингтон завершает процесс выполнения своих обязательств в Ираке в этом году, и намерен завершить боевые операции и значительно уменьшить численность своих войск в Афганистане, поэтому к 2015 году у Соединенных Штатов будет в наличии и военное, и дипломатическое внимание, которое они смогут уделить этому региону. Кроме того, в этот период должны быть подготовлены к размещению американские объекты баллистической системы ПРО в Центральной Европе. Для России это означает появление проамериканского фронта в Центральной Европе прямо на границах бывшего Советского (и будущего Евразийского) союза. Это создание новой версии российской империи, которое будет совпадать с консолидацией американского влияния на периферии этой империи, и это сочетание, весьма вероятно, вызовет новую враждебность в отношениях между Москвой и Вашингтоном.
Это может создать условия и для новой версии холодной войны, хотя она и не будет столь долгосрочной, как предыдущая. Другая причина, которая движет Путиным в вопросе восстановления своего рода российской империи, заключается в том, что он знает, что когда Россию атакует следующий кризис, он почти наверняка помешает России вновь воскреснуть: Россия умирает. Демографические показатели страны — одни из самых худших в мире, и они постоянно ухудшаются со времен Первой мировой войны. Уровень рождаемости значительно ниже уровня смертности, и в стране уже больше граждан в возрасте за 50, чем молодежи. Россия может быть великой державой без крепкой и основательной экономики, но ни одна страна не может быть глобальной силой без людей. Вот почему Путин пытается усилить и обезопасить Россию сейчас, до того, как демографический кризис окончательно ее ослабит. Однако даже принимая во внимание демографическую ситуацию, Россия сможет поддерживать свой нынешний рост в плане силы и влияния еще как минимум в течение одного поколения. Это означает, что следующие несколько лет являются, вероятно, последним великим моментом для России — моментом, который будет ознаменован возвращением страны на мировую арену в качестве региональной империи и новой конфронтацией со своим предшествующим противником, Соединенными Штатами.
Лорен Гудрич
