2011 год считается определяющим для отношений между ЕС и Украиной, на него возлагали большие надежды. О результатах первого полугодия и дальнейших перспективах украинский «Євробюлетень» разговаривал с доцентом кафедры политологии Киево-Могилянской академии (Украина) и редактором книжной серии «Советская и постсоветская политика и общество» (Германия) Андреасом Умландом.
— Подводя итоги отношений ЕС-Украина за первое полугодие, можно ли говорить о том, что все идет по плану?
— Есть и позитивные, и негативные моменты. Более или менее успешно продолжаются переговоры о Соглашении о свободной торговле и о Соглашении об ассоциации. В то же время неудовлетворительными являются процессы внутри Украины – в том, что касается построения правового государства, политического плюрализма и демократии. Ситуация с этим ухудшается.
— Является ли судебный процесс против бывшего премьера Юлии Тимошенко потенциальным риском для отношений между ЕС и Украиной и переговоров, которые Вы упомянули?
— Думаю, что да – если вынесенный приговор будет неоправданно суров и послужит ее отстранению от политической деятельности. Европа однозначно воспримет это как устранение главного оппозиционера с помощью уголовного преследования.
Возможно, Тимошенко и совершила какие-то нарушения закона, и на самом деле есть основания для судебного разбирательства. Но в Украине многие из представителей власти нарушали и нарушают закон и не несут за это ответственности. Настойчивое преследование именно Тимошенко действительно наталкивает на мысль о избирательном, политически мотивированном правосудии.
— Несколько месяцев тому назад в Украине кипели страсти относительно ее возможного поворота в направлении Таможенного союза России, Казахстана и Белоруссии – это сделало бы невозможным подписание Соглашения о свободной торговле с ЕС и в значительной степени лишило бы смысл Соглашение об ассоциации. Сейчас это все уже в прошлом или тема Таможенного союза снова может стать актуальной?
— Думаю, теоретически может. Если Юлию Тимошенко все же отстранят от политической деятельности, эскалация отношений между ЕС и Украиной станет неизбежной. Это вызовет цепную реакцию – в том числе могут вновь прозвучать идеи относительно Таможенного союза.
Но все же, как мне представляется, процесс сближения Украины и ЕС зашел уже слишком далеко, чтобы Киев позволил себе такой резкий поворот. Это вызвало бы в обществе острую негативную реакцию по отношению к власти.
К тому же даже в Партии регионов понимают, что вступление в Таможенный союз – рискованный шаг. С одной стороны, это может стать инструментом политического влияния России на Украину, вплоть до потери части ее суверенитета. Вряд ли Партия регионов или президент Виктор Янукович в этом заинтересованы. С другой стороны, в России и Белоруссии, до определенной степени и в Казахстане, множество своих проблем, которые касаются дальнейшего развития, модернизации этих обществ. Поэтому из стратегических соображений было бы неразумно присоединяться к союзу, две из трех стран которого и сами находятся на данный момент на распутье. Неизвестно, что будет дальше с Россией и Белоруссией, куда они пойдут. Присоединяться к такой организации – это тупик для Украины.
Конечно, в ЕС тоже хватает проблем. Но можно представить себе пути их решения, пусть и долгосрочные, например, относительно того же экономического и финансового кризиса. В целом ситуация более предвидимая в Европейском, чем в Таможенном союзе.
— Вы спроектировали возможную позицию украинского истеблишмента относительно Таможенного союза. Но насколько искренними Вам представляются проевропейские декларации власть имущих? Ведь движение в направлении ЕС означает укрепление демократии, проевропейские трансформации внутри страны, которые могут быть не слишком выгодными для многих.
— Конечно, есть сомнения в искренности заявлений многих украинских чиновников при власти относительно движения в сторону ЕС. Но идея евроинтеграции популярна среди населения Украины, причем во всех ее регионах – поэтому с этим они должны считаться. Даже если со стороны украинской власти это и является игрой, то она зашла слишком далеко, и выйти из нее будет стоить слишком дорого в политическом смысле. Это вызовет большое разочарование.
Собственно говоря, я думаю, что переговорный процесс с ЕС, реализация Плана действий по либерализации визового режима – это в глазах граждан – дефицитные на сегодня позитивные моменты в политике действующей власти. Именно они вселяют в людей какое-то чувство надежды, перспективы. Отказ от сближения с ЕС будет означать для правительства, Партии регионов еще бóльшую потерю популярности. С другой стороны, если они подпишут соглашения с Евросоюзом, то смогут заявить – «вот, мы совершили прорыв в отношениях с ЕС, мы на пути к Европе». Возможно, имеет место именно такой расчет.
— А какой расчет может быть у ЕС? Насколько присутствуют в нем геополитические соображения относительно Украины и должны ли они вообще присутствовать?
— В Евросоюзе относительно этого нет однозначного мнения. С одной стороны, является очевидным стремление сделать Украину частью Европы. Пусть и не членом ЕС, но страной, которая находится в европейском фарватере развития. И тем самым создать определенную зону безопасности около Европы, в чем, собственно, и состоит цель Европейской политики соседства. Но, с другой стороны, существует иная геополитическая парадигма – потребность в сбалансированных отношениях с Россией, продиктованная соображениями безопасности и экономики. А Москва очень чувствительна в отношении Украины, и определенные страны ЕС это учитывают. Примером стал отказ НАТО Украине и Грузии в Плане действий по предоставлению членства на Бухарестском саммите 2008 года. Именно европейские государства, влиятельные члены ЕС, выступили против этого.
— С НАТО понятно – это вопрос безопасности. А чем угрожает России сближение Украины с Евросоюзом или же присоединение к нему?
— Красноречивой в этом смысле является перемена в отношении Москвы к Евросоюзу после инициативы Восточного партнерства в 2009 году. Политические элиты России сразу же начали рассматривать ЕС как конкурента за влияние на этой части постсоветского пространства. Там все еще живет идея «собирания земель» — восстановления в том или ином виде какой-то империи, пусть и неформальной. Поэтому, я уверен, по мере приближения Украины к Евросоюзу будет расти и напряжение между ним и Россией. Разве что изменения произойдут в ней самой, и она выйдет из нынешней парадигмы – перестав увязывать национальный интерес с восстановлением своих бывших сфер влияния.
— Если посмотреть на треугольник ЕС-Украина-Россия, то ситуация выглядит не слишком оптимистичной: Россия против вступления Украины в ЕС, Евросоюз также не готов сейчас об этом говорить, в самой Украине вызывает сомнения искренность власти относительно евроинтеграции. В первую очередь, в каком из «углов» этой фигуры должны произойти радикальные изменения, чтобы ситуация резко изменилась?
— Неплохо было бы, чтобы изменения произошли во всех трех. ЕС должен начать видеть в Украине потенциального члена, Россия – отойти от своей имперской парадигмы, а в Украине нужно серьезнее относиться к европейским ценностям. Конечно, сейчас такой сценарий трудно представить, но все быстро меняется. Еще три года назад также сложно было предположить, что Украина получит от ЕС План действий относительно визовой либерализации. Возможно, еще через пять лет мы окажемся совсем в другой ситуации, особенно если будут подписаны и имплементированы Соглашения о свободной торговле и Соглашения об ассоциации. Сейчас самое важное задание – завершить работу над ними. Это уже само по себе создаст новую реальность.
— Украина стремится добиться предоставления ей в Соглашении об ассоциации перспектив членства. Это действительно так важно?
— Думаю, что да. Вполне понятными являются опасения этого в Евросоюзе, продиктованные наличием сегодня многих внутренних проблем. К тому же на очереди во вступление стоит Турция, западно-балканские государства. Прибавить к этому списку еще и Украину нелегко с психологической точки зрения. Но все же, по моему мнению, европейские лидеры могли бы переступить через свои опасения и согласиться на включение этой фразы в преамбулу Соглашения об ассоциации. В целом это ни к чему не обязывает – та же Турция имеет даже статус кандидата, но вопрос о ее возможном членстве до сих пор не решен. С другой стороны, перспективы членства для Украины (как и для любого другого европейского государства) уже заложены в статье 49 Договора о ЕС. Следовательно, ничего особенно нового эта фраза в будущее Соглашение об ассоциации не принесла бы. Вообще, формальное предоставление Украине перспектив членства было бы полезным для самого ЕС – нужно смотреть далеко вперед и принимать во внимание ее геополитический вес.
— Но вряд ли можно надеяться, что после предоставления Украине перспектив членства здесь мгновенно начались бы проевропейские реформы, преобразования, то есть реальная евроинтеграция?
— Разумеется, быстро бы ничего не было. Но все же изменился бы политический климат, настроения элиты и общества. Это принесло бы четкую долгосрочную перспективу развития государства. Для Украины и ее граждан это стало бы очень важным с психологической точки зрения.
— С 1 июля началось президентство Польши в Евросоюзе. Является ли это одним из факторов для успешного завершения переговоров о Договоре об ассоциации и Договоре о свободной торговле?
— Да, это удачное стечение обстоятельств, что именно Польша будет председательствовать в ЕС на стадии завершения этих переговоров. С моей точки зрения, самая большая проблема Украины – нехватка внимания к ней со стороны государств-членов ЕС. Но Польши, конечно, это не касается. Поэтому именно ее Президентство в ЕС может быть полезным и результативным для его отношений с Украиной.
— В своем недавно опубликованном докладе Freedom House прогнозирует, что страны бывшего СССР, в том числе Украина, могут зайти в глухой угол — когда власть можно поменять лишь с помощь революции, поскольку демократические процедуры не действуют. Это реально?
— Опасения Freedom House оправданы. Если все будет развиваться по наихудшему сценарию, то ситуация действительно окажется тупиковой. Новое народное восстание по образцу 2004 г. станет неизбежным. Однако на этот раз массовыe акции гражданского неповиновения могут привести к региональной сегментации или даже к конечному распаду страны. Ввиду спровоцированного сомнительными «политическими технологиями» роста поляризации украинского общества за последний год, анти- и прорежимные демонстрации смогут внезапно перерости в де-факто антигосударственные действия. Появятся движения, в которых будут преобладать уже не конкретно политические требования, а более глубокие цивилизационные, национальные или этнические парадигмы, усложняющие или же не допускающие нахождение компромисса. Это будет взрывоопасная конфронтация.
— Украина сейчас отмечает 20-летие независимости. Учитывая сложную ситуацию с демократией, правами человека, проблемы с энергетической безопасностью, неуверенность в будущем среди граждан – что, собственно, могут праздновать украинцы в этот день? Чем могли бы гордиться?
— Несмотря на все трудности, стоит гордится появлению и выживания украинского государства — как и впечатляющему возрождению украинской культуры. Также примечательно, что украинцы в своей стране смогли предотвратить вооруженные конфликты, чего не удалось достичь в России (на Северном Кавказе), Югославии, Центральной Азии, Молдове — а также на Южном Кавказе. Более того, граждане Украины не допустили появление новой диктатуры – как это, например, произошло в Белоруссии или в некоторых центральноазиатских республиках. Эти и другие достижения все еще делают Украину особым государством на постсоветском пространстве.
Анатолий Марциновский
