В первые месяцы 2011 года в целом ряде арабских стран начались массовые протестные выступления. В Тунисе, Египте, Алжире, Йемене, Ливии и других государствах десятки и сотни тысяч людей вышли на демонстрации с требованием социальной справедливости и отставки действующих руководителей. Во всех этих странах были устоявшиеся авторитарные режимы, которые характеризовались высокой коррупцией, социальным расслоением, политической монополией и несменяемостью власти.
Президент Туниса Бен Али, например, занимал свой пост 25 лет, руководитель Египта Хосни Мубарак – 20 лет, а ливийский лидер Муаммар Кадаафи находился у власти более 40 лет. Фактически речь шла о формировании на высшем уровне власти семейных кланов. Основные государственные посты занимали либо родственники, либо предельно лояльные руководителям государства лица. При сохранении внешних имитационных признаков демократии, народы восставших арабских стран на протяжении долгого времени были полностью отстранены от формирования власти и принятия государственных решений.
Несколько лет назад президент Египта Хосни Мубарак встречался с европейскими журналистами, и ему был задан вопрос о будущем политическом устройстве Египта. Французский корреспондент спросил, как будет организована власть в стране после ухода президента по естественным причинам, ведь он уже немолод. Мубарак, не задумываясь, ответил, что следующим президентом станет его сын. Европейцы возмутились и спросили: «Как же демократические принципы? Ведь у народа должна быть альтернатива при выборе главы государства!» Мубарак улыбнулся и ответил: «Будут демократия и будет альтернатива. У меня ведь два сына!»
Итак, что привело к массовым народным выступлениям в арабских странах?
Популярно мнение, что протесты стали возможны благодаря освоению арабской молодежью возможностей социальных сетей, «Фейсбука» и «Твиттера». Это верно лишь отчасти. «Фейсбук» играет в современном политическом мире роль большевистской газеты «Искра» — коллективного организатора революционных масс. Социальные сети – важнейших политический инструмент организации протестов. Однако истинные причины арабских революций носили, безусловно, социальный характер. Мы наблюдали самые настоящие социальные революции.
Я бы назвал три основные причины, которые побудили население арабских стран к массовым революционным протестам: 1) несменяемость власти, 2) высокий уровень социального расслоения – массовая нищета, 3) коррупция.
Нельзя не отметить, что эти явления мы в полной мере наблюдаем в современной России. Более того, многие из тех социальных бед, что подтолкнули к восстанию, например, граждан Египта столь же сильны и в России – а в некоторых случаях у нас они имеют еще больший масштаб.
Давайте разберем эти причины по порядку.
И в России, и в Египте очень высокий уровень социального расслоения. За 10 лет социальное расслоение в России выросло на 15%. Число миллиардеров за годы правления Путина удвоилось, но почти 19% наших сограждан живут за чертой бедности. В Египте за чертой бедности находятся около 17% жителей (данные Программы развития ООН). Показатели безработицы также аналогичны: и в Египте, и в России она составляет около 9 %.
В прошлом году «Транспэрэнси Интернэшнл» опубликовала очередной рейтинг коррупционности в разных странах мира. Египет считается весьма коррумпированной страной, он занял довольно низкое 98 место. Но Россия оказалась на позорном 154 месте! Наши соседи в рейтинге даже не арабские страны, где вспыхнули бунты. Наши соседи – Папуа Новая Гвинея, Таджикистан и Конго.
Если говорить о масштабах коррупции, то Мубарак по сравнению с Путиным просто честный человек. Так как воруют в современной России, не воруют нигде в мире. Наша страна превратилась в огромное коммерческое предприятие по распилу национальных богатств и обогащению узкой группы лиц, приближенных к Владимиру Путину.
Я уже упомянул, что лидеры арабских стран, где произошли массовые протесты, занимали свои посты десятилетия. Путин находится у власти меньше: пошел одиннадцатый год. Более того, формально он даже уступил президентский пост своему преемнику Дмитрию Медведеву.
Однако давайте называть вещи своими именами: в России за десять лет выстроена политическая система, полностью ориентированная на одного человека, Владимира Путина. Именно он определяет, кто будет формально занимать высший государственный пост. Именно он принимает ключевые политические решения. Действующий президент фактически остается сотрудником администрации Путина.
Формирование режима личной власти, ликвидация демократических институтов и выдавливание за пределы легальной политики оппозиции – это арабский стиль политики Владимира Путина.
Несмотря на очевидные сходства социальных предпосылок, кажется, что Россия пока не беременна революцией.
Называется ряд причин, почему в России невозможен «египетский» и «тунисский сценарий»: 1) общественная апатия, 2) деморализованность и раздробленность оппозиции, 3) неверие в успех протестов как общества, так и самих участников этих акций.
В значительной степени эта критика справедлива: рост гражданской активности заметен в основном в Интернете, протестные митинги редко собирают больше двух-трех тысяч человек, оппозиционные организации зачастую с гораздо большим энтузиазмом борются друг с другом, чем с оппонентами в Кремле.
Российские социологи фиксируют весьма низкий интерес граждан к политике, взаимное недоверие и отсутствие солидарности у людей.
Подводя итоги прошлого года, «Левада-центр» отмечает, что большинству населения России свойственна модель «социальной адаптации». Преобладающее большинство граждан говорит социологам, что в целом их устраивает нынешняя жизнь.
Лишь небольшая часть респондентов отвечает: «никак не могу приспособиться». Самый популярный ответ: «жить трудно, но терпеть можно». Большинство (хоть и менее значительное, чем прежде), все так же выступает за стабильность и против быстрых изменений.
Однако и в арабских странах рост протестной активности тоже шел не по нарастающей волне. Массовые протесты стали неожиданностью как для властей, так и для лидеров оппозиции.
Мой друг летом учился в одном из университетов США. Вместе с ним проходил обучение парень из Туниса, активист местной оппозиции. Он в красках описывал все проблемы оппозиции в Тунисе: малочисленные акции протеста, конфликты между лидерами оппозиции, жесткое полицейское преследование активистов, относительное экономическое благополучие государства и, как казалось, полная бесперспективность.
Казалось, год назад тунисская оппозиция находилась в гораздо более тяжелых условиях по сравнению с российскими коллегами. Однако полтора месяца назад бывший президент Туниса сбежал за границу, а парень, еще летом жаловавшийся на проблемы оппозиции, назначен заместителем министра в новом правительстве своей страны.
Однако нельзя сказать, что ситуация в России и арабских странах полностью идентична. Есть несколько важных факторов, которые мы обязаны учитывать при сравнительном анализе.
Во-первых, арабский мир переживает колоссальный демографический взрыв. Например, в Египте из 80 миллионов населения почти сорок процентов составляет молодежь до 15 лет, то есть 32 миллиона человек.
Население Египта ежегодно возрастает более чем на миллион человек. Именно многочисленная арабская молодежь, ожесточенная отсутствием жизненных перспектив в условиях экономического застоя и геронтократических диктатур, вооружилась «Фейсбуком» и стала локомотивом «жасминовой революции» сначала в Тунисе, а затем и в соседних странах.
Россия в этом смысле представляет собой полную противоположность Тунису и Египту. Если арабский мир являет собой бурлящий молодежный котел, то Россия сегодня – погрязшая в конформизе стареющая страна.
Россия продолжает быстро терять население, а с острым дефицитом молодежи, а не избытком. Этот дефицит уже в полной мере ощутили армия и вузы, работодатели и школы, а также пенсионный фонд, дефицит которого растет устрашающими темпами.
В России около 40 миллионов пенсионеров на 75 миллионов работающих, и это соотношение продолжает ухудшаться. Только в наступившем году численность трудоспособного населения сократится на 900 тысяч человек.
Молодой человек может найти работу в России гораздо легче, чем в арабском мире. В этих условиях российская молодежь скорее избирает стратегию социальной адаптации и конформизма, нежели протеста.
Не работает в России и такой фактор, как религия. В Каире массовые демонстрации начались сразу после пятничной вечерней молитвы в мечетях. В России, при том, что большинство относит себя к числу православных, лишь считанные проценты регулярно участвуют в религиозных службах и жизни общин.
В этом смысле мы сильно отличаемся даже от наших славянских соседей, например, из Польши. Массовые выступления в конце 80х под эгидой профсоюза «Солидарность» во многом координировались местной католической церковью, которая была надежным союзником антикоммунистической оппозиции.
В России церковь не является организатором народных масс, и, более того, открыто поддерживает власть.
Так стоит ли ожидать в России массовых выступлений, который сметут действующее правительство?
Совершенно точно, стоит ожидать масштабного социально-политического кризиса, который запрограммировала действующая власть.
Действующая власть обеспечивает лояльность общества в первую очередь благодаря постоянному увеличению социальных расходов.
Путин пытается покупать крупные социальные группы. Только за последние месяцы было объявлено о повышении стипендий студентам и зарплат бюджетникам, индексации пенсий, увеличении оборонного заказа до 20 триллионов рублей.
Важно отметить, что способ подачи информации об увеличении социальных расходов – абсолютно предвыборный. Это не содержательный разговор с обществом, это в чистом виде покупка лояльности.
Все бы ничего, но социальные обещания, которые так щедро раздает Путин, совершенно не обеспечены ресурсными возможностями бюджета.
Российская экономика при Путине стала еще более зависимой от экспортных цен на нефть, чем даже в ельцинскую эпоху.
Даже сейчас, при стоимости барреля нефти в 100 долларов, мы имеем дефицитный бюджет. Это означает, что одновременно идет наращивание долговых обязательств России и сокращение резервов.
Вместо обещанной модернизации, российское государство окончательно превратилось в сырьевой придаток развитых стран. Путин увлеченно скармливает обществу национальные богатства. По сути, речь идет о своеобразном социальном контракте: крохи с барского стола в обмен на отказ от гражданских прав.
Общество отказывается от своих гражданских прав, получая взамен некие социальные гарантии, которые, конечно, не так высоки, как могли быть – из-за высокой коррупции. Но всем плевать: коррупция священное право Путина, предусмотренное этим самым контрактом.
Однако сырьевой путь – тупиковый для России. Когда нефть рано или поздно упадет, это приведет к мощнейшему социально-политическому взрыву. Последний раз подобное закончилось развалом Советского Союза.
Принесет благо ли России бунт, который провоцирует действующая власть? Вряд ли: революции в нашей стране почти всегда оборачивались большой кровью и установлением диктатуры.
Ликвидация монархии в результате Февральской революции лишь на короткий срок дала России демократические институты и в итоге закончилась Октябрьским переворотом, гражданской войной и диктатурой партии большевиков.
Отстранение от власти КПСС и демократический подъем конца восьмидесятых – начала девяностых закончились кровавым противостоянием законодательной и исполнительной власти, расстрелом парламента и через семь лет – приходом к власти Владимира Путина, который быстро и без особого сопротивления со стороны общества установил в России режим личной власти.
Избежать бунта и, вероятно, развала России возможно лишь через формирование прочных и фундаментальных демократических институтов.
Без массовых протестов обойтись, видимо, не получится: Партия Жуликов и Воров сама по себе никуда не уйдет.
Однако самое важное – это формирование уже сейчас проекта будущей России. Страны, в основе устройства которой будет прозрачная и четкая система конкуренции.
И в этом смысле Путин играет важную роль: подавляя оппозицию всех цветов, он консолидирует ее. Посидев вместе за решеткой, нынешние демократ и коммунист гораздо проще найдут общий язык в будущем свободном парламенте.
На это вся надежда.
Илья Яшин
