Первый год правления Виктора Януковича обернулся для президента и его политсилы заметным падением рейтинга. Помимо нежелания голосовать за власть среди украинцев ширятся и более "активные" протестные настроения. Но далеко не каждый проблемный вопрос выводит народ на улицы.
Кредит недоверия
Непродолжительное пока в исторических масштабах пребывание у власти команды Виктора Януковича трудно назвать образцом благополучия. Эхо экономического кризиса, тяжелое наследие деятельности предыдущих правительств, собственная сосредоточенность на выстраивании властной вертикали в ущерб стабильности другого рода, заявленный курс на непопулярные реформы и первые шаги в этом направлении, спорная социогуманитарная политика – такие обстоятельства не способствуют приязни к власти со стороны народа.
К первой годовщине правления неутешительный результат плотно "угнездился" на табло. Менее чем за год рейтинг Януковича, по данным социологического исследования Института Горшенина, снизился с 46,9% (май 2010-го) до 25,8% (февраль 2011-го). Рейтинг Партии регионов остается в пределах 30 процентов только в тех случаях, когда речь идет о респондентах, твердо намеренных пойти на участки. Отношение народа к выполнению обещаний власти социологами и политологами интерпретируется по аналогии стакана с водой, с которым не до конца ясно, он наполовину полон или пуст. Во всяком случае, оценки а-ля "Половина украинцев считает, что Янукович выполняет обещания" и "Половина украинцев не уверена в курсе Януковича" могут встретиться с равной степенью вероятности. И все же значительная часть опросов подтверждает: рейтинг доверия к власти неумолимо падает. "В марте, сразу после инаугурации Януковича, мы зафиксировали чрезвычайно высокие индексы ожиданий граждан, касающиеся экономической перспективы на год и на пять лет. С июня ситуация изменилась: пессимистов стало значительно больше, чем оптимистов. Можно сказать, что к декабрю прошлогодний беспрецедентный кредит доверия новой власти был исчерпан", — цитирует "Независимая газета" эксперта исследовательской компании GfK Ukraine Татьяну Сытник.
В президентском окружении к рейтинговым проблемам публично относятся по-философски. "Когда начинается работа, особенно когда она связана с реформированием, ‒ это перестройка, перестройка общественных институтов, особенно когда нет видимых результатов, некий процесс падения рейтинга доверия… он является естественным", — поясняет законы реформационного времени представитель президента в парламенте Юрий Мирошниченко. То, что "запас прочности" оставляет желать лучшего признает и сам глава государства. "2010 год был для нас очень тяжелый. Мы проверили свои собственные силы… Терпение не бывает вечным. Я это тоже прекрасно понимаю", — делился Виктор Янукович со всей страной в прямом эфире… Но увещевания в стиле "Потерпите до 2012 года" далеко не всеми украинцами воспринимаются с энтузиазмом. Заметное падение уровня благосостояния народа (по оценкам социологов на это жалуются до 60 процентов граждан) приводит к закономерному результату: все большее число украинцев готовы выходить на улицы. По данным социологической службы Центра Разумкова, также порядка 60 процентов жителей страны могут принимать участие в акциях протеста (а в 2008 году к такому были готовы 44 процента людей, напоминают специалисты). Кроме того, следует учитывать, что 32 процента респондентов допускают вероятность того, что они могут принимать участие в незаконных формах протеста – от несанкционированных пикетов до уличных беспорядков.
Как ударить по живому?
Высокий уровень протестных настроений народа для власти служит поводом крепко задуматься. Теоретически, ведь на практике сильные страны сей предпочитают решать возникающие проблемы по сценарию "Вот пусть сначала выйдут – тогда и разберемся". И пока такую тактику сложно назвать совсем уж неэффективной – ведь не каждое спорное начинание действительно способно мобилизовать население.
Протестный опыт 2010-го – начала 2011-го показывает, что задевают за живое настолько, чтобы люди были готовы стоять на площадях или митинговать под обителями власти, далеко не все инициативы и/или поступки "верхов". В большинстве случаев речь шла о наиболее насущных проблемах. Так, самой масштабной акцией оказался "налоговый Майдан" осени 2010 года. Попытка ущемить права предпринимателей обернулась несколькими неделями протестов, палаточным городком на главной площади страны, частичным (и в некоторых случаях временным) президентским вето, а также – уголовными делами против некоторых активистов. Одновременно, другие источники потенциальных проблем пользовались у народа куда меньшей популярностью. Жилищный кодекс, Трудовой (по поводу которого тревогу бьют все больше на профсоюзных, а не "всенародных" акциях), повышение тарифов на "коммуналку" при сохранении низкого качества оказываемых услуг – все эти потенциальные "бомбы" демонстрируют свою склонность к замедленному действию. В теории украинцы готовы отстаивать свои права. Ту же пенсионную реформу не одобряют 88 процентов граждан. При этом только 36,8% готовы принять участие в акциях протеста, а 57,4% убеждены , что в их городе или сельском районе массовые демонстрации маловероятны.
Эксперты чаще всего поясняют низкую инициативность народа тем, что в Украине еще не рассосался "посторанжевый" эффект: разочаровавшись в долговременной действенности протестов, люди пока не готовы повторить свой подвиг. При этом многие политологи и практически все оппозиционеры продолжают верить в то, что через некоторое время действия власти все-таки доведут ситуацию в стране до точки кипения. Оптимисты считают, что это произойдет в ближайшее время, но чаще всего называется вариант – осень-зима 2011 года. Именно тогда должны завертеться непопулярные среди более широкого круга людей реформы (не секрет, что протесты предпринимателей нашли понимание далеко не у всех), а обещанные изменения к лучшему еще себя не покажут. "Я могу прогнозировать то, что будет осенью, — осенью будут очень большие акции протеста. А сейчас, я думаю, будут возмущаться только те, кого "придавили", — считает нардеп Николай Катеринчук.
И все же, несмотря на неготовность всех и каждого защищать свои права, стоит заметить, что число "придавленных" растет. Так, серия громких протестов сопровождает стартовавшую на Донбассе кампанию по оптимизации сети школ, при которой страдают интересы обучающихся на украинском языке. Протесты, пикеты, угрозы самосожжения, обещания президента разобраться и пресечь, критика главы государства в адрес премьера – практика показала, что украинцы готовы и словом, и делом отстаивать интересы своих детей. Большинство протестов в Украине и в самом деле предельно конкретны: владельцы домашних животных возмущаются проблемами ветнаркоза для своих любимцев, активисты среди местных жителей протестуют против незаконной застройки в городах, экологи и неравнодушные горожане пытались спасти харьковский парк. Чем "определеннее" источник раздражения народа, тем легче вывести людей на улицу, пусть даже их будет и немного. С массовыми акциями более "абстрактного" характера, то есть, если можно так выразиться, с полномасштабной борьбой за идею в Украине пока дела обстоят похуже. Исключений из этого подобия правила не так уж и много. Одним из самых ярких примеров среди них может служить летняя многонедельная серия митингов против милицейского произвола – протесты в разных городах тогда спровоцировала смерть студента Игоря Индыло в одном из столичных РОВД. Хотя, с учетом впечатляющего уровня недоверия украинцев к правоохранительным органам подобной реакции удивляться сложно…
Одна только "тема" протестную активность не определяет. Масштабность акций во многом зависит от того, кто готов принять в них участие. Гипотетический "народ" на митинг не выведешь, а вот представителям конкретных социальных или профессиональных групп это сделать проще. И тогда значительная часть успеха начинания зависит от сплоченности участников (о чем напоминает высокий уровень самоорганизации предпринимательских протестов), а также – от их мобильности. Во втором случае хорошим образцом поведения служат студенты, протесты которых практически не прекращаются: начав с неодобрения самого факта назначения Дмитрия Табачника, сейчас молодые люди продолжают раз за разом выходить на улицы, протестуя против планов уменьшения госзаказа, внедрения нового закона о высшем образовании, сокращения стипендии. А сами протестующие любят напоминать о том, что революции делает молодежь…
Пока ситуацию в Украине трудно назвать революционной (особенно – имея перед глазами пример стран Магриба), но и считать, что перспективы безоблачны, власти тоже не стоило бы. Тем более что опыт доказывает: полноценно работать с протестами нынешние хозяева страны не умеют: сначала они склонны не замечать активность людей, потом – преуменьшать, затем – обещать исправить содеянное, после чего – принимать ситуативные меры. Причем последние – далеко не всегда совпадают с ожиданиями, и пример уголовных дел по факту порчи тротуарной плитки тоже довольно показателен. Хотя, стоит отметить, что предпринимаются и попытки играть на опережение. В этом отношении памятен случай, когда глава МВД ждал, но не дождался "кровопролития" на День соборности. Возможно, это значит, что власть народа все-таки боится?
Народ же, по большей части, пока не готов оправдать тайные опасения власть имущих. Но если экономическая ситуация не исправится, а последствия планов руководства страны постучатся в каждый дом так, что никто не уйдет незатронутым реформами, то напряженность в государстве может заметно вырасти. Как бы ни стремилась оппозиция рекламировать политические требования, вероятность того, что народ выведет из себя максимально близкая каждому "социалка", сейчас выглядит убедительнее.
Ксения Сокульская
