— Я сейчас был в Киеве, я, вот, только что вернулся из Киева.
— Да, вас спрашивают многие, как вы съездили в Киев.
— Я вернулся из Киева. Ну, конечно, восхитительный город, потрясающий город и особенно меня поразила София Киевская, это такой золотой кокон с огромным таким внутренним, гигантским имперским напряжением, который рано или поздно опять развернется в восхитительную имперскую бабочку.
Но я о другом думал. Киев, Днепропетровск, Одесса, Севастополь, Симферополь, Донецк, Харьков – города, которые для русского слуха звучат как историческая музыка. Во всех этих городах мы жили, мы любили, мы их строили, мы их защищали, мы из них уходили во время нашествия, там нас вешали, мы бросались на амбразуры, и Ельцин и вот эти чиновники (Потанин, Бурбулис и эта компашка), они одним ударом отторгли это от нас. И мы сейчас корчимся.
Моя поездка в Киев была трагичная. Я, по существу, находился там в состоянии какой-то беды случившейся со всеми нами.
— Почему?
— Надо сказать, что я там был, конечно, не долго, меня пригласил туда Евгений Киселев, который был выдавлен с НТВ и ведет там крупнейшую программу, «Большая политика» — она считается такой вот, самой респектабельной.
— Вы почувствовали свободу слова?
— Я почувствовал свободу слова, потому что там первые 2 часа у Киселева 3 каких-то унылых, тяжеловесных косноязычных чиновника – один из партии победившего Януковича, а другой из оппозиции. Вот, они что-то талдычили, гундосили, удивительная скукота была. Разрядка была только в третьей части, когда я насмерть сцепился с одной националисткой из Львовщины или из Галичины. Мы орали друг на друга в течение трех минут к великому удовольствию Киселева и толпы. Но меня поразило это бешенство, это какая-то скунция, которая ненавидела страну, Россию и мое обращение к ней. Если бы не Советский Союз, если бы не Россия, если бы не победа, вы же были бы все уничтожены, она бы сгорела, ее бы расстреляли там еще раз в Бабьем Яру 2-й, 3-й или 4-й раз. Не действует, нет. Европа, Германия, ненавистники, все было бы хорошо, если бы не было Советского Союза.
Так что моя поездка была двойственна. С одной стороны, я был восхищен Киевом и людьми, с которыми я там общался. А с другой стороны, я увидел вот это чудовищное отторжение, которое совершили преступление с Россией и с нашей историей.
— Теперь об избиении журналиста «Коммерсанта» Олега Кашина. Все говорят о том, что небывалую солидарность проявляет журналистский цех. Уже собрано более 2300 подписей под обращением к Дмитрию Медведеву.
— Я думаю, что, все-таки, это результат, с одной стороны, кампании, вот такая нарастающая, разрастающаяся кампания в поддержку Кашина, которая и формировалась как кампания. Как кампания, ну, такого, беспрецедентного давления на власть, которую считают повинной в этом избиении, а также в том, что Россия постепенно превращается в зону смерти, где всех убивают. Не только журналистов, действительно – убивают хлеборобов, убивают милиционеров.
Журналисты, повторяю, либеральные, которые совершенно справедливо возмущены вот этим ужасным инцидентом и требуют и расследования, и наказания виновников этого – эти журналисты совсем недавно рыдали и плакали по поводу смерти Черномырдина. Мне кажется, вот, мое понимание мира таково, что одно должно исключать другое. Потому что вот тот кошмар, в недрах которого убивают журналистов, насилуют женщин, существует абсолютно лживое правосудие, когда власть подчинена только одной идеологии денег, бизнеса, рынка. Вот эту ситуацию создал Черномырдин. Они создали эту ситуацию, они создали этот уклад. Ельцин, Черномырдин, олигархи, Ходорковский – они создали этот уклад, в недрах которого убивают журналистов.
Потому что убивают журналистов… Если, допустим, виноват Химкинский лес, его убили, потому что огромные, гигантские деньги рушатся. Его убили гигантские деньги корпораций. Если его поведение в блогах, он оскорблял властьимущих, значит, виноваты те, поставленные у кормила, у рулила безнравственные, жестокие властители, которые назначаются по протекции Кремля. Его убила реальность – не власть конкретная, его убила реальность, которая создавалась на протяжении последних 20 лет.
— Есть атмосфера безнаказанности, тоже об этом говорят.
— Есть атмосфера, которая не просто безнаказанности, а атмосфера, в которой все гибнет, в которой все умирает. Россия идет ко дну, это страна тьмы.
— Вы считаете, что виноват в этом Черномырдин?
— Я считаю, что виноваты в этом люди, которые взяли власть в стране в 1991 году и превратили страну в огромную черную дыру, пробили дыру в бортовине, из которой хлынула тьма. Она хлынула не вся. Ведь, нефть вытекает постепенно. Вот эта черная энергия, страшная энергия тьмы с каждым днем вытекает все в большем и большем количестве. Как этой тьме противостоять? Как ей противостоять, если мы воспеваем создателей этой тьмы, создателей этой русской ночи? И поэтому мое отношение к Кашину двойственное, он – певец этой тьмы, он – певец этого либерального уклада, он – журналист «Коммерсанта», который является флагманом, журналистским флагманом, который воспевает этот рынок, эту коммерцию без границ. Вот, в чем драма.
— Но мы видим, например, что есть западные общества, где либеральные журналисты точно также существуют, и там их никто не убивает. То есть не потому, что либеральная какая-то система существует.
— Конечно. Есть западное общество, есть сообщество насекомых, я знаю, где взаимопомощь между клопами, например, велика. Зачем вы говорите мне о западных обществах? Я говорю о моей родине, которая погружается на дно.
— Нет, я говорю вам о либеральных ценностях.
— Какие ценности! Нет либерализма как такового. То, что называется у нас либерализмом, свобода. В эту свободу, дыру свободы хлынула тьма, хлынули мерзавцы, воры, насильники, ненавистники и они завоевали это пространство, и они создали этот кошмар, в котором мы с вами живем.
Ведь, в том, что происходит у нас в стране, это даже не социальное, мне кажется, явление и причины этого. Это, если говорить пафосно, это антологические явления. Вот эта тьма, о которой я говорил, ее распечатали. Когда умерла династия Романовская, ушел, как говорят богословы, удерживающий и в недрах вот этой открывшейся дыры хлынуло такое количество зла – гражданская война, бойня, убийства, после этого террор. Потом эту тьму удалось запечатать, Сталин ее запечатал жесточайшими средствами, каленым железом, ГУЛАГом, расстрелами. Он ее запечатал, завинтил эту тьму.
— Разве в ГУЛАГе расстрелы – это не тьма? Как-то очень страшненько звучит.
— Да, он запечатал зло злом – об этом говорят богословы. Есть форма запечатывания зла злом, потому что добром ее не запечатать было. И в 1991 году ее опять распечатали, и она опять вышла на поверхность. И не Кучерене его, это зло сломать. Она опять должна быть загнана туда, врата ада должны быть закрыты. И опять нужно завинтить. Не через либеральные ценности, не через проповедь гуманизма, не через вот эти смехотворные, там, воздействия правозащитников. Это все даже не паллиативы, это смешно.
— Но история же знает примеры того, как происходила именно такая борьба со злом. Вот, Махатма Ганди.
— Русская история не знает таких примеров. Русская история таких примеров не знает, и мы живем в стране, где зло распечатанное, оно приносит такое количество зла, что его можно запечатать только злом. Кстати, вот, отмена смертной казни – это есть одна из форм омерзительного либерального лицемерия, понимаете? Нам жалко убийцу, но нам не жалко убитых. А безнаказанность убийцы плодит следующие убийства, убийства и убийства. Вот это одна из форм такого омерзительного либерального лицемерия.
Вопросы задавала Наргиз Асадова
