Интервью Владимира Путина «Коммерсанту» действительно знаковое, но не в том смысле, в котором об этом сегодня пишут. Прочитав его внимательно, я понял, что это чтение не по моему профилю.
Фото mail.ru
Здесь нужен не столько политический аналитик, сколько психоаналитик.
Первое, что бросается в глаза, — Путин устал.
Интервью дано человеком, находящимся в состоянии перманентного и сильного стресса.
Стресс Путина вызван одиночеством. Одиночество рождается из недоверия и связанного с ним отчуждения.
Он искренне изумлен тем, что всех волнуют именно эти вопросы. Его злит, что никто не спрашивает про то, что лично ему кажется важным (а во многом таковым и является), – о Северном морском пути, о гигантских щупальцах газопроводов, о космической группировке Глонасс, о новых истребителях, об археологических раскопках и обо всем остальном, о чем так подробно и добросовестно рассказывает государственное телевидение. Поэтому он решил одним махом сразу ответить на все другие вопросы.
Ему трудно скрыть раздражение. Интервью получилось в стиле: «Все, что Вы хотели узнать об оппозиции в России, но боялись спросить». Тут и несогласные, и Ходорковский, и Шевчук – то есть буквально вся «политическая нечисть».
Он спешит расставить точки над «i», а получается — многоточие. О Шевчуке не слышал, о Ходорковском не знает, а несогласные пусть вызовут к себе телекамеры. Какие – CNN или ВВС? Может быть, их интервью готов показывать Константин Эрнст? Если бы это было так, их бы всех с площади Маяковского ветром сдуло в сторону Останкино, а ОМОНу бы пришлось им дорогу расчищать.
Самое удивительное, я верю – Премьер говорил искренне и сам верил в то, что говорил. Разведчик поверил в свою легенду, она стала его второй жизнью. Это нормальная защитная реакция психики от того самого стресса.
Стресс усугубляется растущим непониманием. Поскольку он искренне верит в то, что говорит, то он не понимает, чем возмущаются люди, которые в целом действительно стали значительно лучше жить за эти десять обильных нефтяных лет. Все, а отнюдь не только олигархи и милиционеры. В глубине души он обижен на людскую неблагодарность.
Человек всегда боится того, чего не понимает. Путин сегодня не понимает, что происходит в среде российской интеллигенции, но боится себе в этом признаться.
Я думаю, он действительно напуган – но не оппозицией как таковой (она его нисколько не трогает), а непостижимостью мотиваций, которые движут этими людьми. Он пытается найти простые объяснения – провокации, личные амбиции, личная заинтересованность, — все, что угодно, кроме того, что есть на самом деле: протеста против насилия. Поэтому он считает очень важным для себя послать оппозиции сигнал – я вас не боюсь.
Возникает классическая ситуация, когда подавленный страх в свою очередь рождает немотивированную агрессию. Путин выглядит угрожающе, он ставит на место всех подряд – поднимающих вопросы деятелей культуры, митингующих правозащитников и засевших в засаде американцев. Всем ясно сказано – власть не отступит, стоит отдать палец — съедят руку. Ради этого абзаца все интервью и писалось. Становится очевидным, что девиз жизни Премьера с сегодняшнего дня: «Ни шагу назад!»
Это требует осмысления. Путин окончательно «забронзовел». Это уже не человек, а профиль с юбилейного советского рубля. Интервью четко обозначило «одноколейную» линию связи Путина с реальностью. Недаром вопрос об ошибках стал камнем преткновения в диалоге с Колесниковым.
Дело, однако, вовсе не в конкретных политических ошибках:; личное дело Путина — признавать их или нет. Тем более, что его оппоненты тоже не всегда «шибко» правы были. Дело в очевидно культивируемом комплексе непогрешимости. Путин теряет способность признавать ошибки в принципе. А это уже опасно. В этот момент политика заканчивается и начинается клиника.
Неспособность находить свои ошибки, признавать и исправлять их рано или поздно приводит к неадекватности. То есть реалии начинают подгоняться под оправдание безошибочности избранного курса. Происходит разрыв между тем, что есть на самом деле, и тем, что видит и чувствует Путин. И чем больше будет этот разрыв, тем тяжелее будет Путину, потому что будет расти непонимание. Чем больше непонимание, тем сильнее страх, чем сильнее страх, тем больше решимости. Это замкнутый круг. Сколько раз так уже было в истории, в том числе — российской?
Интервью было призвано продемонстрировать силу, и в какой-то мере это удалось. Путин выглядит в этом интервью бронзовым памятником самому себе. Но в действительности этот памятник стоит на песке сомнений, терзаний и разочарований очень одинокого человека.
Владимир Пастухов
