Россия ввязалась в опасную азиатскую игру по американским правилам. Ради сомнительного имиджа «мировой силы» она рискует потерять большие деньги, влияние на южных соседей и добрые отношения с Индией.
В начале недели в Сочи произошло очень необычное для России событие. Президент РФ в теплой дружественной обстановке принял коллег из Таджикистана, Пакистана и Афганистана. Дмитрий Медведев, Эмомали Рахмон, Хамид Карзай и Асиф Зардари обсудили вопросы безопасности в регионе, транспортные связи, торговлю и даже перспективу создания общей международной организации. Речь шла, в частности, о борьбе с наркотрафиком и экстремизмом, а также о проекте Лаханского транспортного коридора между Таджикистаном и Пакистаном, по которому на юг потечет дешевая электроэнергия таджикских и киргизских ГЭС, а на север по железной и автодорогам – поток товаров.
Необычность встречи заключалась в том, что на территории России впервые встретились президенты стран бывшей советской Средней Азии и их южных соседей, традиционно ориентирующихся на США. Да, у Душанбе, Ташкента, Ашхабада, Астаны и Бишкека сложились собственные отношения с внешним миром. Но до сих пор Москва жестко обозначала границы своей зоны влияния в регионе, и если звала политиков из Южной Азии на свои среднеазиатские саммиты – то лишь в качестве наблюдателей в формате ОДКБ или ШОС. Что же изменилось?
Для начала — небольшое, но важное лирическое отступление.
Конкуренция за влияние в Средней Азии, известная историкам как «Большая игра», продолжается между Россией и англосаксонскими странами уже не первое столетие. Для России при любом политическом строе это был вопрос безопасности южных сухопутных границ – самых длинных и уязвимых в мире. Для Британской империи и ее преемников США – вопрос контроля над ресурсами Евразии и путями их транспортировки. Не случайно The Big game во все времена велась и на Кавказе – единственных морских воротах на пути к Каспию и лежащим к востоку от него просторам. Изгнание оттуда русских открывало англосаксам новый Великий шелковый путь из Европы в Китай.
Распад географической Российской империи в лице СССР в буквальном смысле развязал западным геополитикам руки. Проект Великого шелкового пути-2 наполнился реальным содержанием (трубопроводы Баку-Джейхан и Баку-Эрзрум, транскаспийские посатвки нефти и газа, коридор TRACECA). Одновременно появились планы тотальной перекройки политических границ на Ближнем Востоке (макрорегион Большой Ближний Восток или «План Петерса») и отрыва постсоветской Средней Азии от России с привязкой к Афганистану, Пакистану, фрагментам разделенного Ирана и, если повезет, Синцзянь-Уйгурского АО КНР (макрорегион Большая Центральная Азия). Это ассорти из чужих почек, селезенок и мягких подбрюший, если ему суждено воплотиться, будут разрывать постоянные управляемые противоречия.
Среднеазиатская политика РФ всегда была провальной. Точнее – ее попросту не было, поскольку интересы государства в регионе за 20 лет так и не были сформированы, а интересы российских компаний не совпадают не только друг с другом, но часто и со здравым смыслом. В 90-х российские СМИ бездумно подхватили моду на определение «Центральная Азия» у западных, для которых это определение имело четкий идеологический смысл. Но надо отдать должное кадровым дипломатам РФ: они всегда подчеркивали разницу между американским определением Центральная Азия и советским — Средняя, между американским «Южным Кавказом» и совестким «Закавказьем». И это во многом помогало Москве сохранять нити экономических, культурных и человеческих связей с регионом, за влияние в котором погибли десятки и сотни тысяч солдат Российской империи. С регионом. за влияние в котором сегодня борются не только Москва и Вашингтон, но и Анкара, Пекин и Дели. Неужели теперь у Кремля совсем пропал геополитический нюх, и президент Медведев, взбалтывая в одном флаконе Рахмона, Зардари и Карзая, заиграл в англо-американские игры?
Эксперты по региону признают, что формат встречи для России, по меньшей мере, странный и объясняют это «внешнеполитическое оливье» по-разному. Завотделом Казахстана и Центральной Азии Института стран СНГ Андрей Грозин считает, что руководство России нуждается в демонстрации внешнеполитических успехов: помогая Афганистану и Пакистану, оно пытается заявить о себе, как о мировой силе. И в этом главное отличие России от Китая, который без шума и пыли продвигает перевалку ближневосточной нефти из пакистанского пора Гвадар к своим северным границам – к большому неудовольствию США.
Эксперт Российского института стратегических исследований Аждар Куртов объясняет формат встречи обсуждением преимущественно проблем Афганистана и Пакистана, в котором таджикский лидер выступал посредником и пытался извлечь свою выгоду. В первую очередь это строительство Лаханского транспортно-энергетического коридора из Таджикистана в Пакистан.
«Однако есть большие сомнения, что Лаханский коридор будет выгоден России, — поясняет Куртов. – Во-первых, строить его слишком дорого и долго. Во-вторых, прежде чем вкладывать миллиарды в ЛЭП, надо вложить их в Рогунскую и Камбаратинские ГЭС, а у России их нет. А в-третьих, Лаханский коридор объективно отрывает постсоветскую Среднюю Азию от России, и поэтому проект поддерживают США».
К мероприятиям, подобным сочинскому, эксперт относится скептически и по другой причине. «У нас сохраняются более-менее нормальные отношения с Индией, и если мы начнем сближаться с Пакистаном, который ведет в регионе свою сложную игру, индусы могут свернуть общие проекты с нами, — отмечает он. – В результате мы потеряем одного союзника в Южной Азии и не приобретем другого. А об Афганистане и говорить нечего: мало того, что мы простили им $11 млрд долга, так еще и военно-транспортные вертолеты передаем даром. Не дороговато ли мы платим за призрак могущества в условиях, когда нам не хватает денег на тушение пожаров?».
Виктор Ядуха
