Недавно в Украине была издана уникальная карта "Голодомор 1932 — 1933 годов", на которой обозначены не только места так называемых "черных досок" (специальные карательные меры против отдельных сел, когда голодное село окружали вооруженными отрядами, чем обрекали его на гибель), но и пути переселения на вымершие территории людей из России и Беларуси.
В увеличенном масштабе — http://unian.net/files/1282724108.jpg
Из белорусской СССР в Одесскую область — 61 эшелон, из западных областей РСФСР в Днепропетровскую — 109 эшелонов, из Горьковской в Одесскую — 35 эшелонов, из центрально-черноземного региона России в Харьковскую область — 80 эшелонов. Из Ивановской в Донецкую — 44 эшелона.
Всего — 22000 семей и, соответственно, хозяйств…
То, что пророссийский Юго-Восток Украины сегодня — это последствия Голодомора и последующего массового заселения украинских территорий по большей части россиянами, не новость… Но она каждый раз поражает меня, навевая грустные мысли, особенно в последнее время, когда все чаще говорят о возможном расколе страны.
У меня есть возможность часто бывать в России и общаться с россиянами, которые живут как в России, так и за пределами своей родины.
Россияне мне кажутся людьми хорошими, искренними.. Но, к сожалению, неуважение к другим нациям характерно для многих из них (почувствовала на себе). А еще они очень тяжело приспосабливаются к жизни за пределами России, плохо ассимилируются. Известно, что довольно многоие из них, переселившись в Америку, так и не освоили английский язык…
Поэтому, считаю, им лучше жить на своей земле.
Но многие из них не хотят жить в России по экономическим и социальным соображениям и стремятся эмигрировать. И те, кому это удалось, не хотят возвращаться на историческую родину. Хотя продолжают считать Россию своей родиной, любить ее (на словах, ведь на расстоянии ее любить легче) и страдать на чужбине. Наверно, это одна из загадок русской души.
Как-то имела возможность общаться с россиянкой, которая живет в Эстонии. Мы встретились в Москве, куда она приехала в гости к родственникам. Привезла с собой копченую скумбрию. "Это единственное, что осталось вкусного из эстонских продуктов после вступления страны в Евросоюз", — объясняла она каждому, кого угощала. Мне пришлось выслушать длинную, как будто заученную наизусть, речь о том, как плохо живется в странах Прибалтики после развала СССР… О том, как эстонцы делают вид, как будто они не знают русского, и ей приходится общаться с ними только на эстонском языке. О том, как там не любят россиян и враждебно к ним относятся. О том, как она не любит эстонцев, Эстонию, Евросоюз и не воспринимает политических, экономических и социальных изменений, которые там произошли. При этом она не переставала восторгаться Россией. "В России лучше, чем где бы то ни было, вы счастливы тем, что живете в России", — повторяла она, обращаясь к своим российским родственникам и друзьям, которые без особого энтузиазма соглашались с ней.
"Я не смогла бы жить в стране, которую так сильно не люблю, где мне так некомфортно. Это же настоящая мука", — сказала я ей. — Может, тебе лучше вернуться в Россию? И тоже быть счастливой?"
Она замолчала и пристально посмотрела мне в глаза, пытаясь понять, не насмехаюсь ли я случайно над ней.
Нет, я не насмехалась. Я говорила совершенно серьезно, потому что действительно не представляю себе жизни в чужой, ненавистной стране.
Она что-то попробовала объяснить. Говорила так неубедительно, что я даже не запомнила ее аргументов. Суть в том, что возвращаться в Россию она никоим образом не желает.
Помню только, что ее российская подруга сказала: "А я смогла бы жить в любой стране, если бы там было море, — я море очень люблю".
Наверное, те россияне которые после 1933 года переселялись на юго-восток Украины, тоже мечтали о море. Или, может, их привлекали плодородные земли и оставленные вымершими украинцами дома и имущество…
Как бы там ни было, и теперь их потомки живут на этих землях и являются гражданами Украины.
И не стоило бы вспоминать о том, что было когда-то, если бы прошлое не имело последствий в наше время.
А последствия есть, и они действительно впечатляющие. Это большое переселение россиян оказалось бомбой замедленного действия, и время этого действия наступило сегодня. Мы имеем по большей части непатриотичный, неукраинский юг, который тяготеет к России так, что аж готов слиться с ней. Часть граждан нашего государства не заинтересована в его территориальной целости и в его существовании вообще.
…На презентации вышеупомянутой карты Голодомора бывший директор Украинского института национальной памяти академик НАН Украины Игорь Юхновский (его на этом посту сменил какой-то неокоммунист), в частности, рассказал о том как в Верховной Раде принимался закон о признании Голодомора геноцидом. Часть депутатов из Партии регионов проголосовала за данный закон (по его просьбе), а часть — нет. То были депутаты с мест, заселенных россиянами…
— Игорь Рафаилович, это же не единственное голосование, где проявляется отношение этих людей к стране, в которой они живут. Было множество других важных голосований, это и общественное мнение, и народное волеизъявление, это и соответствующее отношение к украинскому языку и культуре, к украинской истории. Это формирование негативного имиджа страны за рубежом. Это воспитание нового поколения украинских россиян в духе неуважения к собственному государству…
Господин Юхновский сказал следующее:
— Действительно, то, что эти люди были переселены, влияет на их отношение к Украине как к государству. Люди по-разному ведут себя на чужой земле. Но они приехали на чужую землю от имени государства, которое их послало, и они будут поддерживать то государство, которое их послало. Они сами этого могут и не осознавать.
— Следовательно, мы обречены на то, что часть людей в Украине — потомки тех переселенцев — все время будут стремиться к России, соответственно голосовать на выборах, обнаруживать неуважение к украинскому языку и культуре и воспитывать в этом духе своих детей?
— Проходит время, и каждая земля «творит» нацию. Неукраинцы ассимилируются, становятся украинцами, и это не зависит от сознания людей или от директив власти. Так же чужестранцы становятся поляками на польской земле, французами — на французской земле, немцами — на немецкой. Время все исправит.
Я позавидовала оптимизму господина Юхновского. Сколько же еще нужно времени, чтобы россияне стали украинцами? Наверно, не меньше сотни лет. Думаю, этот процесс пойдет быстрее, если Украина сможет поднять экономику. Если жизненный уровень в Украине будет выше, чем в России, «соотечественники» уже не будут хотеть слияния с исторической родиной. Как показывает мировой опыт, сытые и довольные жизнью россияне скучают по родине не меньше голодных и раздраженных, но возвращаться в нее не спешат. И сливаться с ней тоже.
Елена Княжицкая
