"Король Пруссии стоит сегодня во главе самой мощной армии в мире", — писал в 19-м веке американский информационный журнал Harper’s Weekly.
"Можно сказать, что все мужское население его королевства обучено держать в руках оружие и всегда готово вступить в бой", — сообщал этот журнал летом 1870 года.
Это королевство, достигшее зрелости при Фридрихе II Великом в 18-м веке, вело серьезные экспансионистские войны при Отто фон Бисмарке, и даже намеревалось захватить и покорить непобедимую когда-то Францию.
На Пруссию времен Фридриха-Вильгельма I смотрели как на новую Спарту. "Каждый северный германец обязан служить, и никакие замены недопустимы", — писал американский журнал.
Немецкий генеральный штаб стал золотым эталоном для армий всего мира, а немецкие солдаты считались лучшими воинами в мире.
Каждая страна, стремившаяся хорошо подготовить свою армию, хотела, чтобы этим занимались немецкие офицеры. А германский милитаризм господствовал в мировой истории всю первую половину 20-го века.
Сегодня Пруссии на карте не существует — даже в виде провинции Германии. Ее запретили — сначала Гитлер, который отменил земельное устройство страны, а затем союзники, которые решили предать Пруссию забвению, воссоздавая Германию под своей оккупацией. Несомненно, союзники думали, что уничтожив Пруссию, они нанесут удар в самое сердце германского милитаризма.
Однако страх перед старым воинским духом Пруссии сохранялся. В послевоенные годы часто говорили (и не только ради шутки), что НАТО создавалась для того, чтобы американцы были в ней, русские вне ее, а немцы под ней. И как же завопили Маргарет Тэтчер и Франсуа Миттеран после падения Берлинской стены, когда Германия начала готовиться к воссоединению! И только Джордж Буш-старший осознал целесообразность и неизбежность нового объединения Германии.
И какой же это парадокс, что Америка и ее союзники хотят сегодня вернуть в Германию старый прусский дух.
Сегодня Германия воюет в рядах НАТО в Афганистане весьма неохотно. Война крайне непопулярна внутри страны. Кроме того, вначале Германия думала, что ей удастся спрятать свои войска в мирном уголке Афганистана, где ничего не случится.
Немецкие политики пытались навести на этой миссии глянец миротворчества, не называя ситуацию в Афганистане войной. Но сейчас война пришла и к ним на порог.
Один немецкий сержант сказал недавно: "Слово ‘война’ все громче звучит в обществе, и политики больше не могут держать это в тайне". А сейчас немецкие политики подают в отставку, потому что немецкие войска вызвали авиацию для нанесения удара, в результате которого погибло несколько мирных жителей.
Какой же это парадокс: союзники, 60 лет говорившие немцам, что они — нация поджигателей войны и милитаристов, сегодня хотят, чтобы Германия снова вступила в бой.
Ни одна страна в Европе не помнит столь хорошо свое прошлое, как Германия. 60 лет немецких школьников воспитывали в духе глубокого недоверия к любому намеку на прусскую воинственность. Проиграв две мировые войны и испытав позор Холокоста, Германия действительно отреклась от Марса, отдав предпочтение Венере.
Да, конечно, во времена "холодной войны" была германская армия, но она служила цели защиты Германии, а не Афганистана.
Во время Первой мировой войны был момент, когда агентов кайзера отправляли в Кабул, чтобы они убедили афганцев присоединиться к Германии в ее борьбе с Британской империей под знаменами турецкого халифата. Но эта миссия не увенчалась успехом. Такой же флирт с Афганистаном немцы вели накануне Второй мировой войны.
Сегодня Германия держит в Афганистане третий по численности воинский контингент после США и Британии.
Если когда-то все хотели, чтобы их армии готовили и обучали немцы, то сегодня New York Times тенденциозно заявляет, что немецкое обучение в Афганистане было "плохо спланировано, плохо проведено и недостаточно профинансировано. … Соединенные Штаты и Европейский Союз должны настоять на том, чтобы немцы работали лучше".
Все это похоже на то, как будто американцы, 60 лет заставлявшие немцев ходить в кружок анонимных алкоголиков, сейчас заявляют Берлину: "А пойдем-ка выпьем".
Х.Д.С. Гринуэй
