Трудно в это поверить, но почти двадцать лет после Октябрьской революции на башнях московского Кремля сияли позолотой не такие родные и знакомые нам по советскому детству рубиновые звезды, а царские двуглавые орлы. Представьте только: идет на работу сам товарищ Ленин, а у него над головой эдакое безобразие величиной с корову. Очень Владимир Ильич по этому поводу нервничал, но орлов так и не сняли. Положили его в мавзолей – а орлы на месте остались и нервировали уже товарища Сталина.
А все потому, что к вопросу демонтажа символов старого режима большевики, что бы про них не говорили, подходили щепетильно. И в этом случае, одолев период разрухи и голода, вызвали директора Третьяковской галереи, известного историка искусств, ученика самого Репина Игоря Грабаря: а сообщите-ка, товарищ академик, какова же историческая ценность проклятых птиц? И академик, проведя должное время в архивах, доложил: орлы на башнях стоят с 1600 года, но именно эти – новодел, последнего водрузили в 1912 году. На том и порешили. Так стекольный завод в Константиновке Донецкой области попал в историю, а мы получили лишний повод для гордости: рубиновые кремлевские звезды – изделие мастеров с Донбасса.
Дело двухголовых птиц
Еще в 1924 году московские рабочие А. Преображенский, Н. Кузнецов и А. Федоров обратились в Совнарком с просьбой заменить царских орлов, венчавших Кремлевские башни, символом Советского государства – серпом и молотом. Их письмо даже содержало практический совет, подсказанный гибким народным умом, – снять орлов с помощью аэростата.
Но деньги на демонтаж двухголовых птиц и замену их чем-то другим выделили на заседании секретариата ЦИК СССР только 13 декабря 1931 г., в размере 95 тысяч рублей. Как говорится, в бюджет следующего года. Однако дело как-то не пошло. Во-первых, страна сильно голодала. Во-вторых, не было ясности, что ставить – то ли гербы Союза, то ли действительно серп с молотом. И только в августе 1935-го Политбюро приняло волевое решение: снять с башен Кремля и здания Исторического музея шесть орлов и поставить пятиконечные звезды. Пять лучей – символ пяти континентов, где идет борьба труда и капитала, воплощение лозунга «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».
Проведение ответственной операции возложили на НКВД и коменданта Кремля Петра Ткалуна. Наш был человек, сын железнодорожного жандарма с Полтавщины. В киножурнале «Социалистическая деревня» №21 за ноябрь 1935 г. есть кадры установки первых звезд, в которой принял живейшее участие тов. Карл Паукер из оперативного отдела НКВД (т.е. личной охраны Сталина). Сохранилось его докладная от 4 ноября, в которой несгибаемый чекист и сын львовского парикмахера отчитался перед вождями о выполнении ответственного поручения.
Самая первая звезда появилась над Спасской башней 2 ноября (в следующем году исполнится ровно 75 лет с этого события). Причем от решения до установки прошло всего два месяца, наполненных кипучей творческой энергией, – разрабатывался эскиз с личным участием товарища Сталина.
Сначала свои идеи «наверх» носил художник Евгений Лансере, автор прекрасных иллюстраций к последнему предреволюционному изданию «Хаджи-Мурата» Льва Толстого. Но Иосифу Виссарионовичу работа не нравилась, и он постоянно вносил коррективы. «Хорошо, но надо бы без скрепляющей палки», – начертано рукой вождя на последнем эскизе. «Без» подчеркнуто дважды. В общем, заканчивал рисунки художник Большого театра Федор Федоровский, автор декораций к историко-патриотическим спектаклям. Родом, кстати, из Чернигова. И рисунок ни на одной из звезд не повторялся.
Сделали их из нержавейки. Облицевали позолоченными листами меди, с каждой стороны прилепили серп и молот, сплошь усеянные уральскими самоцветами. И тут не обошлось без вездесущего Паукера. В очередной записке он доносил, что каждый камень огранен бриллиантовой гранкой (лучшими мастерами, вручную) «и во избежание выпадения заделан в отдельный серебряный каст с серебряным винтом и гайкой. Общий вес всех звезд – 5600 клгр.". Золото (68 кило без ста граммов) пришлось выпрашивать у экономного Кагановича, пообещав взамен содрать позолоту со снятых орлов. И специально под этот проект построили гальванический цех.
Получилось здорово – звезды над Боровицкой, Никольской, Троицкой и Спасской башнями сияли, что твое солнышко. Только, как выяснилось, башни давно не ремонтировались и потому такой тяжести не выдержали бы. И в дело опять вступил известный нам товарищ из оперативного отдела НКВД, организовавший укрепление конструкций стальными штырями. И все это, подчеркнем еще раз, случилось за два месяца! Такой работой можно было гордиться.
Стекло – лучше самоцвета!
Беда пришла в жизнь Паукера с неожиданной стороны. Плохой московский климат с его копотью и грязью (промышленность из столицы тогда еще не вывели) стремительно превратили рукотворное сияние в тусклую гадость. Уральские самоцветы стали совершенно не видны. К тому же оказалось, что с пропорциями промахнулись, и теперь идущего на работу товарища Сталина встречали ужасные щупальца, тяжело нависавшие с башен над притихшим Кремлем.
Решение было принято незамедлительно и звучало лаконично: в кратчайший срок заменить неудачные звезды новыми, «размером и формой по согласованию с комендатурой Кремля». Таким образом, наш земляк с Полтавщины становился гарантом правильных пропорций и гармоничных линий одного из главных символов советского государства. О потраченном золоте, серебре и драгоценных камнях ничего не известно. Хотя расстреляли тов. Паукера только в 1937 году, да и то как немецкого шпиона.
Главным инженером по разработке и установке звезд был назначен профессор Александр Ланда, перед которым поставили цель непростую. Во-первых, чтобы не ржавело и не окислялось. Во-вторых, чтобы можно было легко мыть. В-третьих, нужен пульт по управлению звездными механизмами и так далее. Звезды, по предложению все того же Федорова, было решено сделать рубиновыми. И вот тут самое время поговорить о Константиновке.
Вообще-то стекольный завод здесь в 1899 году построили бельгийцы, но для промышленной истории Донбасса это факт совершенно неудивительный. И до 1934 года он носил гордое имя «Зеркальный». Именно константиновцам, как лучшим на тот момент специалистам в стране, и было поручено изготовить стекло благородного рубинового цвета. Его предстояло вставить в нержавеющую «оправу» производства подмосковного завода «Электросталь» (сегодня производящего одни из лучших в мире топливных сборок для ядерных реакторов).
Сварить надо было 500 квадратных метров стекла, толщиной 6-7 мм, пропускающего только красные лучи определенной длины волн, устойчивого к резким переменам температуры, механически прочного и чтобы на солнце не выцветало. Рецепт стекла придумал русский самородок по фамилии Курочкин, с малых лет имевший интерес к делам такого рода и, как оказалось, не зря: за «звездный» проект получил Никанор Илларионович Госпремию. Технология называлась «селеновый рубин». Раньше для достижения нужного цвета в стекольную массу добавляли золото. А теперь придумали добавлять похожий на серу аксиодант из таблицы Менделеева – селен. И дешевле, и цвет глубже. А чтобы красное стекло при дневном освещении не выглядело черным, к нему был добавлен второй слой – из молочного стекла, с небольшим зазором.
Внутри конструкция предполагала мощные, 5-киловаттные лампы, так что заодно молочная подкладка скрывала нити накаливания. А как сделать, чтобы звезда была равномерно освещена, если лампа даст основное освещение в центре? Сделали хитро: лампу воткнули во множество стеклянных призм, а стекло на концах лучей звезд сделали меньшей плотности, чем в центре. На Водовзводной башне размах лучей получился три метра, на Боровицкой – 3,2 метра, на Троицкой – 3,5 метра, на Спасской и Никольской – 3,75 метра. Свет кремлевских звезд стал виден за десять километров. Возможно, пригодилось кому-то заблудшему. Ведь если звезды зажигаются, значит это кому-нибудь нужно.
В основании каждой звезды установили специальные подшипники, чтобы они могли вращаться как флюгер. С одной лишь разницей: благодаря ромбообразному поперечному сечению звезды, она всегда становится лбом против ветра. Так что хотите узнать, откуда ветер дует – следите за Кремлем.
В годы военного лихолетья яркие звезды пришлось зачехлить, защищая от налетов вражеской авиации. Но буквально 10 мая 1945 года комендант Кремля Николай Спиридонов приказал сдернуть чехлы к чертовой матери. Три дня работали люди на самой верхотуре, моя стекла, начищая позолоченные детали, приводя в порядок механизмы и оборудование. И вот одновременно на всех пяти башнях Кремля вновь вспыхнули рубиновые звезды.
Говорят, в тот майский вечер на Красную площадь пришли многие жители и гости столицы, чтобы полюбоваться мирным светом кремлевских звезд и радостно поздравить друг друга с Победой! И представьте себе картину: в саркофаге из константиновского стекла лежит вернувшаяся в Москву мумия Ленина, а над ним сияют звезды тоже родом из Константиновки. Ильич мог быть доволен.
В завершение скажем, что сделали константиновцы саркофаг и для Сталина. Но ввиду новых веяний он так и не понадобился, долгое время валялся где-то в заводских подвалах. Работы и так хватало: остеклили и увешали зеркалами Кремлевский дворец, сделали хрустальную чашу для фонтана на Всемирной выставке в Нью-Йорке и иллюминаторы для первого атомного ледокола. Да что там говорить: экипажи всех истребителей, вертолетов, кораблей, бронетехники смотрели на врага через константиновские стекла. Это был флагман союзной стекольной промышленности, имевший даже свой НИИ «Автостекло».
Сегодня от флагмана остались одни руины апокалиптического вида. И здесь, товарищи, гордиться совершенно нечем.
Дмитрий Заборин
