Вчера я посмотрела совершенно удивительный репортаж по НТВ, «Вестям» и Первому каналу, репортаж звучал так, слово в слово. Премьер Путин и глава «Роснано» Анатолий Чубайс посетили завод в Зеленограде.
Юлия Латынина, кандидат филологических наук, известный журналист и писатель
Там им показали сверхсовременный российский самолет «кукурузник», который летает со скоростью 180 километров в час и имеет потолок в два километра, и объяснили, что если вложить 16 млрд. рублей, то «кукурузник» будет летать со скоростью аж 360 километров.
Для тех, кто не понял, объясняю. Премьер Путин и глава «Роснано» Анатолий Чубайс посетили завод «Микрон» в Зеленограде, где им представили, как было сказано во всех репортажах современную и чисто российскую технологию – 180 нанометров, микросхемы. Они подписали бумажку о том, что надо вложить еще 16 млрд. рублей, и тогда получится аж 90 нанометров. Надо сказать, что я, конечно, филолог, поэтому в архитектуре электронных схем я ничего не понимаю. Я знаю только две истории. Одна – что каждые полтора года (это статистическая закономерность, она пока подтверждается, может быть, она потом будет опровергнута) размер микросхем уменьшается вдвое.
Юлия Латынина: Подлость сейчас в России, как ни странно, не окупается
15 сентября я специально посмотрела по Интернету, что корпорация Intel представила новый микропроцессор с размером 32 нанометра. В настоящий момент рабочим размером является 45 нанометров, это производят практически все крупнейшие электронные корпорации мира. Соответственно, STM, та компания, которая продает «Ситрониксу» эту 90-нанометровую технологию, сейчас работает на технологии 65 нанометров, т.е. она впаривает «Ситрониксу» заведомое старье.
Вы можете себе представить, что такое отечественная микроэлектроника с шагом 180 нанометров, когда весь мир уже реально работает на 45 нанометра, а Intel сейчас запускает 32 нанометра. И полтора года – шаг, в течение которого плата становится в два раза меньше. Это, действительно, бомбардировщик типа «кукурузник». Я, честно говоря, не знаю, как это назвать. На мой взгляд, это позор. Это просто неописуемо, потому что это не связано с вопросом технической грамотности, некомпетентности премьера или тех людей, которые подсовывают ему подобные бумаги.
Еще раз повторяю – не надо быть специалистом по микроэлектронике, чтобы понимать, что 90 нанометров, которые нам преподносят как супер-новейшую технологию, будет внедрено через четыре года, примерно такой срок внедрения: два года – на «чистую комнату», два года – на обучение персонала, на разработку технологии… И в это время Intel, судя по всему, будет оперировать категориями порядка 5-10 нанометров. Мне кажется, если бы такую историю предложили Сталину, то всех бы расстреляли как вредителей. Если бы кто-нибудь попытался впарить 90 нанометров Рамзану Кадырову, наверное, его приравняли бы к ваххабитам и ликвидировали бы вместе с родом.
…Возвращаясь к фундаментальной, на мой взгляд, истории о 180 нанометрах, с которой я начала и которая меня поразила, благородные доны, в самую пятку. Меня всё время спрашивают, возможна ли в России модернизация, возможна ли в России инновация. Мне кажется, что в стране, где с экрана телевизора можно сказать о передовых технологиях 180 нанометров, невозможно ничего, кроме очковтирательства. И это ключевой вопрос. Потому что на самом деле будущее России, выживание России зависит не от того, сохранится ли очередной олигарх или что произойдет с сетью «Алтын», или даже что произойдет с Подрабинеком (хотя с Подрабинеком – это очень серьезно), а от того, сохранятся ли у нас ученые.
Очевидно, что в ситуации, когда можно премьеру можно втереть очки про 180 нанометров, ученые не выживают как класс. Нет среды, заинтересованной в выживании ученых. Нет среды и нет системы, заинтересованной во внедрении высоких технологий. На самом деле высокие технологии – а это вопрос выживания нынешней цивилизации, не российской, а вообще мировой, – они довольно сложно внедряются и на Западе. Там есть очень смешная штука, когда разговариваешь с западными менеджерами на эту тему. Очень часто бывает, что какая-то компания, которая реально занимается внедрением передовых технологий (т.е. она на этом живет), у нее что-то не получается, причем технически реально не получается. И тогда вместо того, чтобы сказать своим акционерам, что не получается, компания говорит, что всё получится. Внутри компании это называется позитивным отношением к действительности.
Более того, существуют просто случаи вранья. Это, конечно, не касается крупных компаний. Но это то, что привело в числе прочего к пузырю Wi-Fi. Учреждалась компания, практически мошенниками, набирала кучу патентов (есть же куча бесполезных патентов, которые формально существуют, но в реальности они бесполезны: патент о том, как добывать наноизюм из нанобулочек), приходила на рынок, говорила: вот у нас такое-то количество патентов. Поскольку реально физика и техника – это такая сложная штука, в которой может разобраться только профессионал (но не в тех случаях, когда вам впаривают про 180 нанометров, вот тут может разобраться даже слесарь и любой ламер), то покупали эти акции: как же, у них есть патент. Собственно, из этого и получался пузырь.
Или вот другая история, которая мне лично страшно нравится. Это история советских времен, когда очень большие ставки делались на науку. Тогда советские ученые одно время очень много говорили о такой штуке, которая называлась магнитно-гидродинамический генератор (МГД-генератор). Я в детстве любила читать «Науку и жизнь», я помню, что там были одно время статьи про МГД-генератор, а потом они куда-то делись. А что такое магнитно-гидродинамический генератор? Это когда у вас электрическая энергия вырабатывается, а напряженность, поле меняется во времени, потому что через него проходит поток плазмы.
Соответственно, КПД этой штуки равно температуре рабочего тела, в данном случае плазмы, т.е. шесть тысяч градусов, минус температура окружающего пространства, т.е. 20 градусов, температура воздуха, деленная на температуру рабочего тела, т.е. шесть тысяч градусов. И показывали высоким комиссиям этот самый МГД-генератор, собирались люди в белых халатах, нажималась кнопка, включался генератор, загоралась от него лампочка.
Однажды высокая комиссия пришла, всё загорелось, кнопку включили, а лампочка не загорелась. И один академик, ответственный за разработку МГД-генератора, толкнул инженера под бок и сказал: «Ты что, не мог батарейку поставить?» Всё это совершенно верно. Т.е. МГД-генератор, если его построить, будет работать именно так, как я описала выше. Но дело в том, что у вас нет электродов, которые способны выдержать такую температуру. Как говорил Архимед, дайте мне рычаг – я переверну земной шар. Дайте людям электроды, они вам построят МГД-генератор.
Это я к чему? Это я к тому, что есть две системы с очень хорошим способом регулирования. Одна – рыночная, американская. Другая – советская, потому что там палкой тоже очень хорошо регулировалось. Но, как мы видим, инновация – это такая штука, где голову запудрить очень легко даже вполне продвинутым людям. Согласитесь, можно построить МГД-генератор, нельзя построить МГД-генератор, даже вполне сведущие в физике люди не сообразят с первого раза. Еще раз, это не вопрос 180 нанометров. И даже эти системы, как мы видим, плохо работают в случае проверки на вшивость идей, которые еще никому не известны. Страна и система, в которой любой мошенник может пробиться к чиновнику, к вице-премьеру, к премьеру и объяснить, что технология 180 нанометров – это здорово, она, очевидно, не имеет никакого шанса на внедрение нанотехнологий.
Кстати говоря, еще одна история, с этим полностью связанная. Я не уверена, уложусь ли я во время до новостей. Это, конечно, рапорт комиссии г-на Кутьина, главы «Ростехнадзора» о причинах аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Я этот рапорт прочитала – к вопросу о развитии науки и техники, – позвонила Борису Немцову (не потому что он оппозиционер, а потому что он гидроэнергетик по образованию) и говорю: «Борис, я вообще-то филолог. У меня было такое впечатление, что я читала не доклад, а уголовное дело». Потому что я знаю, как сейчас стряпаются уголовные дела. Состряпанное уголовное дело означает, что туда навалена куча всякого барахла, документов, имеющих целью создать видимость жизнедеятельности следователя, но просто загромождающих дело. Потом в нем сказана пара глупостей, которые не лезут ни в какие ворота. Даже в ходе этих глупостей видно, кто виноват и что на самом деле произошло. А потом делается вывод о том, кто виноват, который никак не соответствует материалам дела.
И мне Борис Ефимович говорит: «Юля, а что ты думаешь, они уголовные дела будут одним способом делать, а отчеты технические они будут писать другим способом?» Я говорю: «Борис Ефимович, но здесь же речь идет о выживании страны. Они же пишут отчет по крупнейшей технологической катастрофе». В отчете написано, что во всем виноват Чубайс. А если этот отчет начать читать… Я прочла все 140 страниц отчета. Я оттуда вычитала всякие данные о количестве маслонасосов на станции, воздушных фильтров и тому подобной мутотени. И я читаю своими глазами следующее. Пункт 1-й: в марте 2009 года в эксплуатацию на станции был принят гидроагрегат номер два, несбалансированный гидроагрегат. Что значит несбалансированный гидроагрегат? Это значит, что на «Силовых машинах» и в других местах бывшего Советского Союза физически прекратили свое существование люди, способные выполнять балансировку турбины.
Я говорила о причинах аварии на Саяно-Шушенской ГЭС в изложении «Ростехнадзора» и его руководителя г-на Кутьина. У меня возник ряд вопросов, исключительно как филолога, когда я читала этот длинный, тяжелый текст, переполненный сложносочиненными предложениями и гигантскими таблицами. Первое, что замечаешь, продравшись сквозь всё это, это что в марте 2009 года на ГЭС был принят в эксплуатацию с сильной вибрацией, т.е. несбалансированный, гидроагрегат ГА-2.
Что значит несбалансированный гидроагрегат? Это значит, что физически те специалисты, которые могли его сбалансировать, вымерли. Это значит, что мы живем в состоянии героев научно-фантастического фильма, которым от предков досталась какая-то супертехнология, не нанотехнология, куда там, – ГЭС. Вот они кнопку нажимают – что-то получается. Но почему это получается, они не знают и исправить это они уже не могут. Т.е. такие лангобарды, которые по кирпичику разбирают стены Рима, который они завоевали или который они покорили. Известно, что Рим был весь разобран на маленькие лачуги в средневековье. Потому что в Риме времен Римской империи жил миллион человек, а одно время, после осады его Велизарием, дело сократилось до пяти тысяч. И все эти пять тысяч разбирали то, что построил миллион.
Был принят несбалансированный агрегат. Причем, как выяснилось потом, вместе с ржавыми гайками. Когда пытаешься понять, насколько велика была вибрация этого агрегата, то тебе приводят таблицу, там говорят, какая была вибрация. Я запомнила: там было 149 микрометров при 600 мегаваттах. У меня, как у филолога, возникает вопрос – много это или мало? И тут я с удивлением гляжу, что я не могу получить ответ на этот вопрос, потому что при изобилии в тексте номеров всяких лицензий и всякой просто макулатуры, другую таблицу, важнейшую, ГОСТ – можно ли это эксплуатировать или нельзя, там тоже эта таблица есть, но там вибрация указана относительно оборотов в минуту. Понятно, что мегаватты с оборотами в минуту связаны, но мне как филологу (думаю, не только филологу), будет трудновато одно в другое перевести.
Короче говоря, эту штуку трясло, как в крупорушке. За пять месяцев вибрация возросла в четыре раза. Судя по всему, ее редко использовали. Но накануне аварии, 16 августа, загорелась Братская ГЭС. Этого нам вообще не говорили. В докладе сказано, что там был маленький пожарчик. Но, судя по всему, пожарчик был не такой маленький, если связь с Братской ГЭС попросту отсутствовала 40 минут. Короче говоря, в 23 часа с копейками стали включать гидроагрегат номер два. Он сразу затрясся. Опять же по тексту таблиц – не по тексту доклада, – помещенных в докладе, я, как филолог, поняла, что за те девять часов, которые этот гидроагрегат проработал до аварии, он терял мощность три раза. Соответственно, шесть раз он переходил через зону, которая называется нерекомендованной зоной, когда слишком велика вибрация. Его с тупым упорством включали снова и снова.
В восемь он затрясся так, что человек, сидевший на крыше машзала, услышал вибрацию. В 8-05 в диспетчерской отключилась очередная система автоматического регулирования. Инженер Мисюкевич, которая там дежурила, подошла, сбросила мощность и включила систему автоматического регулирования опять. Еще раз – я филолог, я очень примитивно представляю себе, как устроена гидроэлектростанция: вот сверху плотина, снизу турбина, посередине водовод. Если перекрываешь в этот момент верхнюю заслонку, то, очевидно, что никакой катастрофы не происходит, по той же причине, по которой вы не можете залить соседей, если у вас неисправная канализация, если во всем доме перекрыли главный стояк.
Тем не менее, по выводам комиссии, инженер Мисюкевич и все, находившиеся в этот момент в центральном диспетчерском пункте, действовали правильно, по инструкции. Напоминаю, в этот момент станцию уже просто трясло. И в 8 часов 13 минут разбалансированная от вибрации турбина попросту вылетела… Понимаете, что с ней произошло? Она теряла мощность, она уменьшала, грубо говоря, скорость вращения. Это как волчок. Когда волчок вращается не большой скорости, он стоит прямо. Когда он вращается на маленькой скорости, уменьшается скорость, он начинает гулять. Она стала гулять, вылетела вверх. Последствия мы знаем.
Кстати, главные люди, включая инженера, начальника службы безопасности и начальника гражданской обороны, в этот момент со станции сбежали на своих дорогих «джипах». Вывод: во всем виноват Чубайс. Напомню, что у нас энергетику, в том числе гидроэнергетику, в том числе прямо Саяно-Шушенскую ГЭС и компанию «РусГидро» курирует, между прочим, вице-премьер Сечин. А виноват во всем Чубайс. Возникает вопрос: это же не Чубайс принимал в эксплуатацию неисправную турбину.
И страшны во всем этом две вещи. Во-первых, это степень технического невежества, в которую мы погружаемся. Во-вторых, это то, что при всем этом система продолжает находить какие-то внешние причины катастроф. В этот раз виноват Чубайс, в следующий раз, наверное, будет виновато ЦРУ, потом будет виноват… Люцифер. Но ведь в какой-то момент будет разбалансирована вся власть. В какой-то момент это всё вылетит, как турбина, не под действием силы оппозиции, которой нет, а по причине собственной разбалансировки.
Кстати говоря, еще одна история. Как-то уж я сегодня заговорила об экономике, науке и технике. Не дает мне покоя одна ремарка президента Медведева, который в ответ на слова Барака Обамы о том, что не будет ПРО в Польше и Чехии сказал, что надо, чтобы еще США по-настоящему доказали курс на перезагрузку, чтобы они нас в ВТО приняли. Это меня немножко удивило. Потому что вроде как мы сами только что говорили, что мы хотим в ВТО вступать коллективно, с Белоруссией и Казахстаном. Вообще-то, например, Китай, он использовал свое вступление в ВТО для реформы собственной экономики. ВТО – это не какая-то награда или ленточка, это способ реформировать собственную экономику.
Хотим ли мы реформировать собственную экономику и таможенные правила? Рассказываю в лицах. Представим себе, что человек захотел организовать на пространстве России производство чего-нибудь современного высокотехнологического, например мобильников. Для этого ему надо будет ввезти около двух тысяч компонентов мобильника, потому что в мобильнике две тысячи компонентов. Соответственно, заполнить таможенную декларацию на две тысячи наименований. Сколько ему это будет стоить, не знаю. Но я помню, что первый лист декларации, в котором может содержаться не более трех наименований, а всего в декларации не более 15, первый лист декларации, по-моему, 15 тысяч рублей стоит.
Короче говоря, почему нельзя организовать в России высокотехнологическое производство? Потому что нельзя всё это ввезти. Это как ответ на вопрос, почему не стреляли. Во-первых, не было патронов. Можно ли как-то поправить дело? Да, очевидно, можно, если просто не декларировать ввоз компонентов. Я это говорю не абстрактно. Просто я знаю человека – может быть, мы его пригласим когда-нибудь в студию, – который в свое время одновременно в России и Китае попытался организовать производство некой высокотехнологической аппаратуры. Это были не мобильники, но это было близко. Он был озадачен этой ситуацией, что ему надо было заполнять декларацию на ввоз малипусеньких деталек. А когда он то же самое спросил в Китае, было это сначала в Гонконге, на него посмотрели, как на идиота, и сказали: «А зачем? Ты что, сумасшедший?»
Кстати говоря, любой человек, который ввозит вот такие компоненты, столкнется с еще одной проблемой, а именно с понятием средней таможенной стоимости. Средняя таможенная стоимость это вот что такое. Ты ввозишь микрофон для мобильника, он стоит 5 центов. Но есть ведь концертный микрофон, он стоит тысячу долларов. Поэтому таможенник впишет тебе 500 долларов как среднюю таможенную стоимость. Эта штука стоит 5 центов, а тебе средняя таможенная стоимость написана 500 долларов. Очевидно, что средняя таможенная стоимость – это просто способ, которым таможня умеет вымогать взятку. Никакой другой функции эта история не несет.
История вторая. Предположим, что вы ввозите не компоненты для высоких технологий, а, скажем, обычное тряпье из Европы, «Дольче и Габбана». Первое, с чем вы сталкиваетесь. Приходит к вам, допустим, тюк. В тюке написано: «Две кофточки одинаковой цены». Таможня ваш тюк распарывает, видит, что одна кофточка серая, а другая белая, и говорит: «Это контрабанда». И на склад временного хранения. А склад временного хранения, там за несколько дней у вас получается несколько десятков тысяч долларов, если не сотен. Более того, та же самая история происходит и со средней таможенной стоимостью.
Представьте себе, что вы ввезли джинсы, скажем, марка D&G. Не сама «Дольче и Габбана», а D&G. Разница заключается в том, что «Дольче и Габбана» стоит очень дорого, а D&G – это та же фирма, но это молодежная линия, которая стоит гораздо дешевле. Таможенник видит, что у вас написано – джинсы D&G, стоимость 100 долларов. Он говорит: «Нет, ребята, «Дольше и Габбана» в магазине стоит такая же две тысячи долларов, поэтому я вам пишу две тысячи долларов». Убедить таможенника, что D&G дешевле, невозможно. Только через суд. А через суд себе дороже.
Можно ли как-то помочь такой беде? Ответ – можно. Дело в том, что любая вещь, экспортированная из Европы, она имеет свою таможенную стоимость внутри Европы, потому что по этой таможенной стоимости ей возвращают НДС. Т.е. для того чтобы покончить с этим бардаком, для того чтобы покончить с ситуацией, когда таможенник распарывает вам тюк и говорит, что у вас две кофточки, одна белая, другая серая, поэтому это контрабанда, достаточно принять в качестве документа существующую уже и заполненную европейскую декларацию, в которой вряд ли указана заниженная цена, потому что именно по этой цене возвращается НДС. Понятно, что если этого не делается, то этого не делается специально. Вопрос: хотим ли мы вступить в ВТО? Конечно, не хотим, потому что тогда декларацию придется принимать – и всю лафу порежут.
Пример третий, на самом деле анекдотический. Знаете ли вы, уважаемые господа, что если в нашу страну импортируется вино, то две бутылки обязательно заберут на сертификацию? Причем не важно, это может быть вино из Молдавии, а это может быть вино из Европы, где, как вы понимаете, есть своя система сертификации вина, очень жесткая, гораздо более жесткая, чем в России, не чета нашим всяким таможням. Более того, хорошо, если это вино 30 долларов. А если это вино ценой шесть тысяч долларов? Тоже две бутылочки на дегустацию? Очевидно, что если мы вступим в ВТО, то это безобразие придется кончать, потому что европейская система сертификации автоматически должна быть принята в России.
Пример четвертый, на самом деле уже страшный. Это пример того, что случилось с китайскими торговцами на Черкизоне, когда торговцев, которые считали, что так и надо ввозить вещи в Россию, вот они их отдавали где-нибудь у себя в Гуанчжоу, вот они их получали в Москве, и они не знали, как эти вещи ходят. Они просто считали, что так надо. Вдруг их все конфисковали со словами «это контрабанда». Сейчас, правда, бОльшую часть этих тюков отдали. Но отдали после того, насколько я знаю, как китайцы остановили который очередной транш 25-миллиардного кредита, который они выдали «Транснефти», чтобы она строила трубу в Китай. Тут вдруг наши органы сказали: «Ой, ребята, если китайцы предоставят документы, – судя по всему, можно предоставить даже нарисованные на коленке документы, – то они получат свои тюки назад».
Вопрос: можно ли как-то этот вопрос решить системно? Ответ: конечно, да, если растамаживать вещи из Китая по весу, тюками. Вот едет тюк, давайте его как тюк и растамаживать. А если у вас по-прежнему сохраняются таможенные правила, при которых из тюка надо вынуть все кофточки и переписать, какие из них белые, какие из них серые, на какой из них три пуговицы, а на какой четыре, то это сделано для того, чтобы ничего не ездило прямо, чтобы всё ездило криво, через карман таможенника.
Почему я всё это говорю? Потому что из этих историй про таможню, которые я рассказываю, вытекает два вывода: один философский, другой практический. Практический вывод заключается в том, что известная статья Медведева «Россия, вперед» на самом деле является, как бы сказать мягче, симулякром. Потому что когда президент пишет статьи… Вообще-то, он должен писать не статьи, а приказы, и вот в этих приказах обязательно должна быть резолютивная часть и может быть мотивировочная часть.
В мотивировочной части можно написать, что у нас коррупция. А можно и не писать. Можно поставить диагноз причинам этой коррупции, т.е., например, рассказать про среднюю таможенную стоимость, рассказать про то, что мы почему-то не принимаем европейские декларации и так далее. И должна быть резолютивная часть: таможить китайский товар по весу; таможить европейский товар по европейским декларациям; не предъявлять таможенных деклараций на импорт высокотехнологичных деталей, поскольку, как я уже сказала, это приводит к тому, что микрофон ценой пять центов указывается как микрофон таможенной стоимостью 500 долларов и на вопросе технологического развития России просто ставится крест.
Как я уже сказала, если президент вместо приказа пишет статью, в которой говорится «Ах, у нас коррупция», то это симулякр. Кстати говоря, о приказах… Вещь, которая прошла абсолютно мимо всех российских новостей. 6 октября президент Грузии Саакашвили в парламенте предложил принять акт экономической свободы, в котором, в частности, расходы государства законодательно ограничивались 30% ВВП, а вопрос о повышении новых налогов должен решаться через референдум. Т.е. Грузия, которая и так является одной из самых либеральных экономик в мире, станет более либеральной экономикой, чем США и Англия. Не знаю, писал ли при этом Саакашвили какие-нибудь статьи, типа «Грузия, вперед». Но, как я уже сказала, президенты не правят с помощью статей. Президенты правят с помощью приказов. Это практическое умозаключение.
Почему президент Медведев никогда такого указа не примет? Потому что все эти люди, обсевшие таможню, и не только таможню, они не просто носят на самый верх, они и являются самым верхом. Это люди, которые уничтожают российскую экономику, которым, собственно, всё равно, что высоких технологий не будет. Лишь бы из этого смрадного болота тек какой-то ручеек прямо на оффшор. Это одна вещь. А вторая вещь, о которой я не могу не задумываться как о глубоко философской.
Представьте себе, что страна решила бороться, например, с изнасилованиями или с терроризмом. И каждому человеку в связи с этим предписали свои жизненные планы излагать на месяц вперед, говорить, что 12 числа я встану во столько-то, во столько-то появлюсь там-то, такой-то звонок тому-то сделаю, и сдавать определенному офицеру полиции или службы безопасности. Если человек нарушает эти планы, то он несет уголовную ответственность: нарушит шесть раз – получит десять лет, нарушит 12 раз – расстрел на месте и так далее. Очевидно, что в результате этого с изнасилованиями ничего не переменится, они как были, так и останутся, а вся страна станет преступниками. Потому что в любой момент курирующий офицер сможет поднять документ и сказать: «Слушай, ты написал в плане, что 5 апреля, в 17 часов 00 минут, ты будешь в Жуковке, а ты в этот момент был на Истре». – «Ой, знаете, у меня на Истре дача сгорела, я поэтому туда поехал». – «Нет, парень, ты нарушил закон, потому что ты должен был написать, что у тебя дача сгорит. Ты преступник».
Т.е. есть фантастическая философия, которая лежала бы в основе подобной истории, что все люди преступники, а курирующие их офицеры – святые. Вот если вы посмотрите, то в основе всех правил регуляции российского бизнеса – в частности, таможенных, но не только – лежит именно идея, что российский бизнес – это преступники, бизнесмены – это не те люди, которые хотят заработать деньги, хотят что-то произвести, бизнесмены – это те люди, которые хотят совершить преступление, и поэтому их деятельность должна сурово регулироваться разными людьми в погонах, которые будут эти преступления предотвращать.
Естественно, это приводит к тому, что все российские бизнесмены превращаются в жертв, некоторые при этом превращаются в соучастников своих мучителей. А те регулирующие органы, которые якобы должны их регулировать, реально являются преступниками. На мой взгляд, это очень страшная история. Это в том числе ответ на вопрос о том, почему в России невозможна модернизация. Потому что в Византии не может быть нанотехнологий. Можно рассказывать сложные теоретические истории, почему регулирующие механизмы существующего в России парагосударства не выполняют функцию по внедрению нового. А можно сказать, что, вы знаете, через таможню даже нельзя ввезти комплектующие для сборки чего-то интересного. Это как объяснять, почему нельзя играть в казино. Можно теоретически рассуждать, что теория игр гласит, что вы проиграете. А можно практически рассуждать, что если вы пойдете именно в это казино, где сидят люди с золотыми зубами и со стволами за пазухой, и стол от рулетки перекошен, то вы в нем не выиграете точно никогда.
Есть у меня печальный вопрос, вижу ли я что-то хорошее в нашем времени. Да, господа, я вижу что-то хорошее в нашем времени, и оно заключается в том, что наше время, в отличие, например, от сталинского, это время полной свободы, когда каждый может выбирать свою судьбу. Каждый сам выбирает – быть ему Зязиковым или Евкуровым, каждый сам выбирает – ехать ему на Селигер или в Гарвард, в отличие от советского времени, когда всем было предписано одно и то же.
Тот строй, который есть у нас, не тоталитаризм, это даже не авторитаризм. Это бардак. А бардак – это в том числе возможность каждому быть свободным. Я хочу обратить ваше внимание на то, что те люди, которые продолжают сохранять свою честь и достоинство, как тот же Александр Подрабинек, с ними на самом деле ничего не случается. На них могут только кричать люди, которые пытаются выслужиться этим перед властью. Но перед властью хочет выслужиться такое количество людей, что на самом деле они ничего не получают в награду. «Наши», они, в общем-то, ничего не получают в награду.
Обратите внимание, есть великая фигуристка Ирина Роднина, которая давным-давно подписала письмо против Ходорковского. Я ее даже абсолютно не осуждаю, что ее подпись появилась. Ей там был обещан какой-то ледовый дворец. Но так или иначе она теперь говорит, что подпись поставили за нее. Но она же это не сказала сразу, что ее подпись поставили за нее. Она тогда промолчала. Сейчас она сказала. Обратите внимание, что ничего страшного с Ириной Родниной после того, как она сказала, что ее подписи там не было, не произошло. По-моему, на днях вы сможете увидеть празднование ее юбилея, ее 60-летия по Первому каналу. Подлость сейчас в России, как ни странно, не окупается, потому что во время бардака подлость не окупается. Окупается чувство внутренней свободы.
