Виталий Портников: Многая осень

18

 …Заседание Моссовета, на котором обсуждались кандидатуры членов нового правительства советской столицы, не обещало сенсаций. Председателем уже был избран Гавриил Попов, один из самых популярных в то время политиков-межрегионалов, в сам Моссовет пришли новые люди, которым еще несколько лет назад нельзя было и мечтать о депутатстве. От этого первого демократического парламента — пусть и городского — ждали многого.

И поэтому, когда Гавриил Харитонович предложил в качестве своего заместителя и фактического руководителя правительства Москвы Юрия Лужкова, многие депутаты, сидевшие в зале, были явно ошарашены. Лужков казался им человеком с другой планеты, представителем старой власти, только что, казалось, изгнанной с насиженных мест. "На какой вы платформе?" — спросил его один из новых депутатов. "На хозяйственной платформе", — ответил Юрий Михайлович. Он и тогда был на хозяйственной платформе.

Два десятилетия прошло с тех лет, исчез с политической карты Советский Союз, подал в отставку Михаил Горбачев, подал в отставку Гавриил Попов, подал в отставку Борис Ельцин, завершились президентские полномочия Владимира Путина, а Юрий Лужков все в том же кресле главы московского правительства — а после отставки Попова еще и мэра Москвы — все так же ведет к победе на выборах свою партию, которую сейчас называют "Единой Россией".

Как это могло произойти? Обычно столь долгую политическую жизнь на хозяйственной платформе называют результатом бесконечного конформизма. Но как раз конформистом Лужков не был никогда. В годы перестройки он был одним из немногочисленных представителей московской власти, присоединившихся к новой команде Попова — и не прогадал, потому что оказался чуть ли не единственным знатоком всех городских тайн. Утверждать, что это был беспроигрышный выбор, невозможно: никто тогда не мог гарантировать, что власть межрегионалов в одном отдельно взятом городе просуществует долго.

В 1993 году Лужков поддерживает Ельцина в противостоянии с депутатским съездом. Это сейчас такой выбор кажется естественным, а тогда многие ближайшие соратники Ельцина — Лужков никогда не был среди них — предпочли перейти на сторону Руцкого и Хасбулатова.

А в 1999 году Лужков бросает вызов Ельцину и "семье", пытаясь стать премьером и наследником стареющего президента — что отнюдь не является логичным шагом для лояльного и подобострастного чиновника. Но и поражение "Отечества" не становится концом политической карьеры мэра: победители предпочитают с ним договориться. И посмотрите: сегодня партийный аппарат "Единой России" контролируется все теми же выходцами из "Отечества", а вот победители из "Единства" ограничились разве что декоративными функциями.

О причинах такого успеха можно было и не гадать. В политике всегда преуспевает тот, кто знает правила игры. Лужков правила московской игры не просто знает — он их придумал и может менять по собственному разумению. Мы прекрасно понимаем, что без соизволения мэра и его команды в Москве нельзя перенести даже канализационный люк, не то что там небоскреб построить.

И при этом Москва остается единственным городом России, где деньги можно зарабатывать "по-настоящему" — в зависимости от представлений зарабатывающего, что это "настоящее" означает. Российская власть сама создала все условия для появления мэра-самодержца, которого совершенно невозможно запугать, подвинуть и уж тем более снять с должности.

Между тем человек, распределяющий сверхдоходища, доходы и доходики, совершенно не рискует народной поддержкой. Москва все равно выглядит привлекательнее любого провинциального города России. Ее жителям невдомек, сколько на самом деле денег крутится в российской столице и какой могла бы на самом деле быть Москва, если бы ее власть — и власть целого государства — руководствовалась не тактикой сиюминутной прибыли, а стратегией развития города и страны. Они видят другие города, и не мечтающие о московском бюджете, сравнивают их со столицей и понимают: лучше Лужкова мэра нет. И не будет.

Поэтому убеждать москвичей, что Лужков плохой мэр, бессмысленно. Для того чтобы усомниться в его способностях, нужно слишком серьезное усилие. Нужно полюбить — не Москву даже, а Россию. Ведь мы, живущие в этом городе, прекрасно знаем, что говорить с его жителями о будущем страны — дело неблагодарное. Что любой разговор о российских проблемах немедленно прерывается фразой "да это ж неважно, в Москве-то так не будет!" — причем люди, говорящие так, усваивают эту нехитрую мысль, как только выгрузились из поезда и сняли комнату в столичном спальном районе. Они свой выбор сделали, из России уехали, и больше им про нее неинтересно.

И что это московское сознание разделяется практически всеми, от новых жителей спальных районов до новых обитателей Кремля и Белого дома, тоже объяснять не надо. Фраза "каким прекрасным городом могла бы быть Москва, если бы прекрасной, удобной для жизни страной стала бы Россия" выглядит будто списанной из какой-нибудь статьи Дмитрия Медведева. И тем не менее это так. Только в стране с множеством экономических, культурных, политических и научных центров, в стране, где человек мог бы развиваться у себя дома, а не торопиться в Москву на заработок, можно было бы спасти и сохранить Москву, остановить ее превращение в загазованного монстра с умирающим старым центром, замученными в бесконечных пробках жителями, исчезающими деревьями…

Да, Москва могла бы перестать быть Эльдорадо, но осталась бы Москвой. А пока это совершенно не нужно ни ее жителям, ни ее хозяевам, лучшим строителем монстра действительно остается Юрий Михайлович Лужков.
Виталий Портников

Поделиться:
Загрузка...