Статья Скотта Андерсона «Владимир Путин – зловещее восхождение к власти», написанная для американского издания GQ, вызывает сейчас большой интерес в российском Интернет-сообществе. О ней спорят, ее комментируют на форумах и в блогах. Сегодня главный герой этой публикации – адвокат, а в прошлом полковник КГБ/ФСБ, пытавшийся провести собственное расследование взрывов домов в Москве в 1999-м году, Михаил Трепашкин.
Михаил Трепашкин
Марк Львов: Михаил, насколько, на ваш взгляд, автор публикации Скотт Андерсон объективно описывает и трагические московские события десятилетней давности, и свое общение с вами год назад? Нет ли в статье, что называется, журналистских преувеличений?
Михаил Трепашкин: Я думаю, их нет. Эта статья наиболее полно и объективно – во всяком случае, из известных мне публикаций – раскрывает историю взрывов домов. Причем, не только в российской столице, но и в других городах. Например, попытку такого взрыва в Рязани. Андерсон справедливо указывает, что даже спустя десятилетие остается очень много вопросов и по заказчикам, и по исполнителям этих преступлений. Кстати, насколько мне известно, родственники погибших до сих пор не получили полной компенсации. Жалобы некоторых из них находятся в Европейском Суде… Но вы посмотрите, как мало вспоминают сейчас о тех событиях в современной России.
М.Л.: Вы допускаете, что расследование этих преступлений может быть продолжено?
М.Т.: Боюсь, что сделать это сейчас становится все труднее. Когда несколько лет назад я, выйдя из мест заключения, пытался вновь расследовать дело об этих терактах, в частности, о взрыве дома на улице Гурьянова в Москве, мне сразу дали от ворот поворот. Мне заявили, что это дело засекречено на 75 лет, и доступ я к нему не получу ни под каким видом. Да, за эти годы многое изменилось. Многих свидетелей запугали и заставили замолчать. А, например, сестры Татьяна и Елена Морозовы, которые мне пытались помогать (их мать погибла под завалами взорванного дома), были вынуждены попросить политическое убежище в США. Скажу больше, интерес к этой теме в современном обществе заметно угас. Власти давно сумели перенацелить интерес публики к другим событиям.
М.Л.: Андерсон пишет, что в свое время и американские законодатели, за исключением, правда, Джона Маккейна, не проявили особого интереса к расследованию дела о тех взрывах. Чем вы это объясняете?
М.Т.: Это не удивительно. Тогда многие и в России, и за рубежом отказывались верить, что к таким кощунственным преступлениям могут быть причастны люди из российских спецслужб. Но сейчас – я вижу это даже по откликам на статью Андерсона, по звонкам мне – все больше людей начинают понимать, что у тех событий могла быть другая зловещая логика. Кстати, я предупреждал об этой опасности еще в 1998-м году, когда заявил, что в спецслужбах создаются подразделения для внесудебной расправы и что все это может привести к беззакониям. Так оно и оказалось в дальнейшем.
Что касается моей попытки независимого расследования, то мне был подброшен пистолет, а потом еще меня пытались обвинить в раскрытии государственной тайны. Правда, уже этот абсурд следствию доказать не удалось. Но власть добилась главного – упрятала меня за решетку. И это лишь один из примеров как у нас в России сегодня работает конвейер по фабрикации уголовных дел.
М.Л.: Скотт Андерсон называет вас одним из последних людей, которых властям не удалось заставить замолчать. Вам не страшно после этой статьи за свою безопасность?
М.Т.: Угрозы в мой адрес начались еще в 1995-м году, когда я стал расследовать факты коррупции в российских спецслужбах. Но знаете, я убежден: то, чем мы, правозащитники, занимаемся – надо продолжать делать. Надо отстаивать право на человеческое достоинство, на справедливость в России. Это трудная работа, но ее надо делать, если мы хотим видеть свою страну цивилизованным, правовым государством, где права человека – это не пустой звук.
Марк Львов
