Как и предполагали многие наблюдатели, мощный антипольский накат в российских СМИ в последние месяцы призван был обеспечить Путину в Гданьске роль "доброго следователя". Утверждения о фактическом германо-польском союзе накануне Второй мировой войны и полное оправдание секретных протоколов к советско-германским договорам 1939 года должны были создать информационный фон, на котором польская общественность могла быть только признательна российскому премьеру за умеренность и аккуратность.
Апофеозом этой пропагандистской артподготовки стала презентация уже в день визита подготовленного Службой внешней разведки сборника документов "Секреты польской политики. 1935-1945", где будто бы есть свидетельства того, что Польша накануне войны не только планировала оккупацию Украины, но и зарилась на Кавказ и Среднюю Азию. При этом, как признается редактор сборника, в польских архивах документов, указывающих на такие замыслы, нет. Что ж, фантазия наших резидентов в донесениях — дело известное. Да и документы советские спецслужбы нередко подделывали постфактум (самый яркий пример здесь — фальшивое свидетельство о смерти Рауля Валленберга).
После такого пиаровского залпа полякам впору благодарить Путина уже за то, что в своей статье в польской Gazeta Wyborcza и в речах на мероприятиях в Гданьске он избежал прямых обвинений по адресу Польши и даже косвенно упомянул об "аморальности" пакта Молотова-Риббентропа. Правда, о секретном дополнительном протоколе к пакту Путин умолчал. И это по-своему логично: ведь если осуждать советско-германский договор о ненападении, то точно так же можно осуждать и аналогичные договоры, заключенные с Гитлером Польшей и другими странами.
Это и делается — российской пропагандой вполне открыто, а Путиным — несколько завуалированно. Он говорит об "ошибках", которые допустили накануне Второй мировой войны многие государства, а заодно возводит генезис Второй мировой войны к Мюнхенскому соглашению и Версальскому миру. Получается, что в числе государств, допустивших ошибки, не только Советский Союз и Польша, но и Германия.
Однако вряд ли уместно говорить об ошибках Сталина и Гитлера. Если Чемберлен Даладье, руководители Польши, Чехословакии, ряда других стран действительно ошибались, когда стремились "умиротворить" германского фюрера, уступая ему обширные области и целые страны, или когда вслед за Гитлером отщипывали куски от поверженной Чехословакии, то Гитлер и Сталин, с их собственной точки зрения, никаких ошибок не совершали. Оба стремились развязать Вторую мировую войну, и секретный дополнительный протокол к пакту о ненападении, разделивший между двумя диктаторами Восточную Европу, был закономерным и необходимым шагом к ее началу. Гитлер ошибся лишь в том, что недооценил ресурсы противостоящей ему потенциальной коалиции, а Сталин — в том, что допустил внезапное нападение Гитлера на Советский Союз.
Насчет заплесневелой булки истории, из которой, по словам Путина, некоторые политики выковыривают изюм, оставляя другим одну плесень, российский национальный лидер проговорился почти по Фрейду. Получается, что история для него — это действительно нечто вроде заплесневелой булки, которая в пищу нормальному человеку никак не подходит. Пусть уж едят ее специалисты-историки, раз работа у них такая. А для народов нужна не правдивая история, где наряду с героическими сюжетами немало грязи и плесени, а сусальная, засахаренная пропагандистская сказка, в которой наша страна всегда права, а если она все-таки в чем-то не права, то другие страны не правы еще больше.
Предложение же Путина полякам и россиянам в связи с Катынью простить друг друга вообще выглядит издевательством. За что поляки должны нас простить — за бессудное убийство почти 22 тысяч своих соотечественников в Катыни, Медном, под Харьковом, в тюрьмах Западной Белоруссии и Западной Украины? А за что мы должны прощать эти несчастные жертвы? За то, что они не вовремя подвернулись сталинским палачам?
И столь же издевательски звучат путинские слова о советском сочувствии тем полякам, которые мужественно сражались против немцев. Те, кто знают, сразу вспомнят о печальной судьбе бойцов Армии Крайовой, многие из которых были разоружены Красной Армией и отправлены в лагеря.
Перед визитом Путина усиленно распространялись слухи, будто в Гданьске Владимир Владимирович если уж не извинится за Катынь, то хотя бы пообещает передать Польше копии всех материалов по Катынскому делу, основная часть которых засекречена российской Генпрокуратурой. Но такие поступки никак не соответствовали бы стилю нынешнего российского режима. Путин всего лишь пообещал "на основе взаимности" допустить польских исследователей к архивным материалам по Катыни, если российских исследователей, в свою очередь, допустят к материалам польских архивов, не уточняя, каким именно. Возможно, речь идет о материалах, посвященных судьбе красноармейцев, попавших в плен во время советско-польской войны 1920 года.
Спекуляции насчет будто бы сознательно истребленных поляками советских пленных являются нашим "симметричным ответом" на Катынь еще с горбачевских времен. Хотя только слепой не заметит разницы. Советских военнопленных в 1920 году никто сознательно не убивал — погибшие были жертвами эпидемий. Так что на военное преступление, а тем более на преступление против человечества, в отличие от катынского массового убийства, их история никак не тянет. Да и расстреливали поляков в Катыни вовсе не из мести за случившееся в 1920-1921 годах.
Между тем уловка с архивами весьма хитра. В Польше материалы о советских пленных 1920 года давно уже рассекречены и доступны исследователям. Но в польских архивах еще могут быть материалы, посвященные советско-польским отношениям, с которых гриф секретности пока не снят. И этим всегда можно будет оправдать недопущение поляков к большей части катынских документов. Да и само обещание Путина вовсе не означает, что закрытая ныне часть катынских материалов будет для польских историков рассекречена. Наоборот, один высокопоставленный российский чиновник в самый канун визита заявил, что такого рассекречивания ни в коем случае не будет.
В Гданьске Путин заявил, что "нам нужно излечить общество от заразы ксенофобии, расовой ненависти, взаимного недоверия, построенного на циничном передергивании или грубой фальсификации истории". Как мы убедились, в речах и статье самого российского премьера есть как ловкое передергивание фактов, так и прямые фальсификации. Но главная задача ловко скроенной смеси полуправды и лжи заключается отнюдь не в том, чтобы побудить Польшу, Германию, Англию, Францию и другие страны покаяться в грехах, которые привели ко Второй мировой войне. В действительных грехах — вроде Мюнхена — там давно уже покаялись публично, а в мнимых, которые склонна приписывать другим государствам российская сторона, никто, естественно, каяться не собирается.
Здесь важнее другое. Плавные, обтекаемые речи Путина, учитывая обстоятельства времени и места, не могли подвергаться открытой критике со стороны других участников юбилейных мероприятий. И теперь можно будет говорить, что вот, наша позиция по борьбе с фальсификаторами истории Второй мировой войны, с теми, кто пытается представить Сталина одним из ее виновников, находит понимание как в Польше, так и в большинстве других европейских стран. И о Катыни, дескать, уже можно забыть, да и вообще пора перестать каяться за преступления советского времени.
Борис Соколов
