Через год после российско-грузинской войны нельзя быть уверенным, что она не повторится, — судя по тому, как возросла в последнее время активность российских наместников в Южной Осетии. Пока активность эта словесная, но и прошлогодняя война тоже предварялась угрожающими заявлениями.
"Президент" Южной Осетии (титулы, которыми именуют себя в Цхинвали, нельзя не брать в кавычки — какие президенты и министры могут быть в зоне российской оккупации?) Эдуард Кокойты назвал США, Украину и Израиль "ответственными за геноцид осетинского народа, поскольку эти страны продолжают вооружать Грузию", посетовал, что Грузия "превратилась в одно из самых милитаризованных государств мира", и обвинил Грузию в "минировании границы" с целью "не допустить возвращения жителей республики грузинской национальности в Южную Осетию".
Затем "министр обороны" Юрий Танаев заявил, что Грузия "не отказалась от реваншистских планов в отношении Южной Осетии" и что "руководство Грузии ждет удобного момента, чтобы нанести удар исподтишка в спину нашей республике и нашей независимости".
Затем "министерство иностранных дел" Южной Осетии "предостерегло Грузию от продолжения военной агрессии" и заявило, что "руководство Грузии по-прежнему нацелено на авантюры".
Наконец, на сцену выступило Министерство обороны (без кавычек) России, обвинившее Грузию в обстрелах Цхинвали и его окрестностей и заявившее, что "в случае дальнейших провокаций, представляющих угрозу населению республики, российскому воинскому контингенту, дислоцированному на территории Южной Осетии, Министерство обороны России оставляет за собой право на применение всех имеющихся сил и средств для защиты граждан Республики Южная Осетия и российских военнослужащих".
В ответ миссия наблюдателей Евросоюза заявила об отсутствии каких-либо доказательств "ведения огня в направлении Цхинвали или других населенных пунктов на территории Южной Осетии", отметив, что "для всесторонней оценки ситуации необходим доступ наблюдателей на территорию Южной Осетии" (чего Москва, как известно, не допускает). А МИД Грузии обвинил Цхинвали в обстреле грузинских сел, расценил заявление российского Минобороны как "неприкрытую угрозу Грузии" и напомнил, что "по такому же сценарию развивались события в августе 2008 года".
Действительно, год назад все начиналось так же. Начнется ли новый конфликт — судить трудно. Но нетрудно судить о том, кому и зачем он нужен.
Он совершенно не нужен Грузии, для которой самоубийственно обстреливать Южную Осетию, рискуя новым российским вторжением с фатальными последствиями.
Он совершенно не нужен России, которая не сможет не ввязаться в конфликт, если он начнется, а если ввяжется, то окажется в еще большей дипломатической изоляции, чем год назад. И на сей раз уже никто в мире (разве что ХАМАС или Уго Чавес) не поверит, что Россия "защищала своих граждан", давая отпор "грузинской агрессии". К тому же война 2008 года начиналась на пике нефтяных цен — и соответствующей самоуверенности Москвы, — а сегодня экономическая ситуация радикально иная.
Он совершенно не нужен США, говорящим о "перезагрузке" отношений с Россией и всячески демонстрирующим свои миролюбие. Недаром вице-президент США Джо Байден заявил в Тбилиси, что Штаты не будут оказывать военную помощь Грузии, и призвал Михаила Саакашвили решать ситуацию с Южной Осетией и Абхазией исключительно мирным путем.
Ну и кто остается из участников "кавказского процесса"?
Методом исключения получаем единственный ответ поставленной задачи: новый военный конфликт нужен только Южной Осетии. И потому скорее всего именно цхинвальские власти организуют обстрелы грузинских сел, а не наоборот.
Почему война выгодна режиму Кокойты и почему ему невыгоден мир? Да потому, что только война обеспечивает ему (точно так же, как ХАМАСу) комфортное и прибыльное существование, а мир грозит массой неприятностей.
Представим на минуту, что в Южной Осетии воцарился прочный мир. Что дальше? На этой территории, где живет, по разным подсчетам, от 30 до 50 тысяч человек, нет ни промышленности, ни сельского хозяйства, ни полезных ископаемых, ни туристических объектов. Долгие годы это была "свободная криминально-экономическая зона", в которой производилась "левая" водка и через которую шел в обе стороны бурный поток контрабанды. Что будет, если эту территорию сделать независимой, надежно закрыв границы, и сказать им: ребята, вы свободны, но только теперь сами зарабатывайте на свои нужды?
Думается, ответ очевиден: достаточно быстро с Кокойты и его соратников спросит, что называется, по полной программе, собственное население — как только убедится, что в мирной и независимой Южной Осетии не решается ни одна из его проблем. Во время недавних парламентских выборов, которые проводились в лучших традициях "административного ресурса", оппозиционеры заявляли, что в Южной Осетии установлен режим личной власти Кокойты (который они называли "тиранией"), что "сейчас воздух в Южной Осетии пропитан отчаянием и безысходностью, страхом и ненавистью", что деньги, которые отправляют из Москвы на восстановление, разворовываются и до нуждающихся в помощи не доходят, что за прошедшее после войны время не было ничего сделано для улучшения жизни и быта людей, и что 80 процентов населения живет ниже уровня бедности. Зато в Южной Осетии имеются не только указанные выше МИД и Минобороны и другие "министерства", но и Антимонопольный комитет, и управление по внутренней политике администрации президента (все это, напоминаем, при населении, сравнимом со средним питерским муниципалитетом).
А вот война — или по крайней мере, вооруженное противостояние — это для г-на Кокойты совсем другое дело! Она позволяет сохранять власть за счет России, которая стала его заложником, потому что в случае войны будет вынуждена не только поддерживать Кокойты, но и вместо него воевать.
Понятно ведь, что не "югоосетинские ополченцы", а регулярные части российской армии будут воевать и нести потери, если начнется конфликт, — в то время как г-н Кокойты будет, как и год назад, из безопасного места давать комментарии и заявлять о "тысячах жертв" и "геноциде". Заметим, что подлинное число жертв со стороны Южной Осетии — даже по данным российского Следственного комитета — оказалось на порядок меньше заявленного цхинвальской (и услужливо растиражированного московской) пропагандой, но разговоры о "геноциде", как мы видим, продолжаются и по сей день. И куда уместнее было бы обсуждение вопроса об этнических чистках — в свете известного заявления цхинвальского дуче о том, что изгнанные из Южной Осетии грузины в свои дома не вернутся никогда, — да и дома эти давно разрушены и сожжены осетинскими боевиками.
А еще Россия, случись что, вынуждена будет еще больше финансировать Южную Осетию и еще больше ее вооружать. И когда г-н Кокойты заявляет о "милитаризации Грузии", стоит напомнить, что, во-первых, против нее не введены международные санкции и любая страна имеет право продавать ей оружие, а во-вторых, что ему неплохо бы оборотиться на зеркало. Именно Южная Осетия является сверхмилитаризованной страной — 65 военных на 1000 человек населения, в то время как в Абхазии — 59, в России — около десяти, а в Грузии — менее семи; что касается танков, то в Южной Осетии их 189 на тысячу жителей, в Абхазии — 35, в России — 16, а на Украине — меньше пяти.
И если уж чем возмущаться международному сообществу, то не "милитаризацией Грузии", а размещением российских военных баз в Южной Осетии и Абхазии и взятием российскими пограничниками под охрану границ, отделяющих оккупированные грузинские территории от собственно Грузии. Надо ли после этого удивляться, что никто не желает признавать их "независимость"? Территория, которая содержится за счет соседней страны, никем в мире кроме этой страны не признается, этой же страной охраняется и населена главным образом людьми, имеющими паспорта этой же страны, независимым государством называться не может.
Что касается финансирования, то российский бюджет в конце 2008 года и в течение 2009 года выделяет Южной Осетии 12,8 миллиарда рублей на "социально-экономическое развитие и обеспечение сбалансированности бюджета". Эти деньги, в отличие от многих других расходов бюджета, не были "урезаны" в связи с экономическим кризисом. Кроме этого, по другим статьям бюджета проходят расходы на строительство военных баз, содержание оккупационных войск и пограничников.
То, что Россия загнала себя в кавказский тупик, становится все более и более очевидно. В длинном ряду доказательств — отказ признавать независимость Южной Осетии и Абхазии даже со стороны тех, на кого рассчитывали в Москве (так, МИД Белоруссии предписал гражданам республики въезжать в Абхазию и Южную Осетию исключительно из Грузии, а затем с аналогичным заявлением выступили власти Азербайджана). И заявление Джо Байдена о том, что его страна никогда не признает независимость оккупированных территорий Грузии. И аналогичное заявление Евросоюза, где крайне недовольны тем, что Москва блокирует работу международных наблюдателей, и фактически отказывается от своих обязательств, зафиксированных в "плане Медведева-Саркози".
Однако признать, что год назад была совершена грубейшая политическая ошибка, в Москве категорически не хотят — хотя обязаны понимать, что развязывание новой войны принесет одни лишь негативные последствия. И пока что — судя по воинственным заявлениям российских генералов и храбрости югоосетинских представителей (чувствующих за спиной "большого брата") — сторонники более разумной политики на Кавказе не имеют в Кремле серьезной поддержки.
Борис Вишневский
