Когда на улицах иранских городов начались волнения, многие успокаивали себя тем, что это происходит не в первый раз. Мол, родовые болезни любой республики время от времени дают о себе знать. В светской Турции, созданной офицерами, армия периодически устраивает переворот. В исламском Иране студенты – ударная сила революции 1979 года – остались бунтующим сословием, и если что не так – выходят на улицы. Еще свежи в памяти события 1999 года. Бунтующая молодежь протестовала против контроля духовенства над жизнью общества (хотя период президентов-реформистов продолжался уже 10 лет). Один человек погиб, десятки были ранены, сотни – арестованы и посажены в тюрьмы.
Другая тенденция, которой объяснялся нынешний кризис – разрастание образованного среднего класса, требующего обновления режима. Доля склонной к обмирщению городской интеллигенции по-прежнему гораздо ниже, чем процент традиционалистов-провинциалов, но раскол в обществе обозначился уже слишком четко. И все же гораздо серьезней оказался раскол в правящей элите. Насколько он грандиозен, стало ясно лишь на этой неделе – через полтора месяца после президентских выборов 12 июня.
К началу июля беспорядки в Иране пошли на убыль. Казалось, буря утихла до следующих президентских выборов. Стоило ожидать, что через 4 года события повторятся с еще большей силой, но до тех пор верховный аятолла Али Хаменеи и президент Махмуд Ахмадинежад смогут перевести дух. Как выяснилось, самое неприятное для них лишь начинается.
Стало ясно, что проигравший кандидат Мир-Хосейн Мусави и поддерживающая его молодежь вовсе не собираются сдаваться и ждать 4 года. Те, кто стояли за волнениями, начавшимися после выборов, полностью вышли из тени и бросили Хаменеи открытый вызов – на глазах всего Ирана.
На прошлой неделе сторонники оппозиционного кандидата вновь решили устроить демонстрацию протеста. Поскольку правительство решило для себя, что с протестами пора заканчивать, министерство внутренних дел акцию не разрешило. Несмотря на это многотысячный митинг состоялся, причем абсолютно легально. Секрет чуда – богатейший человек Ирана, спикер парламента в 80-е (когда Мусави был премьером), президент с 1989 по 1997 годы, председатель Совета экспертов и Совета целесообразности Акбар Хашеми Рафсанджани. Ему было достаточно объявить, что он выступит с пятничной проповедью в мечети Тегеранского университета.
Власти любой страны могут запретить неугодный ей митинг, но кто запретит в Исламской республике прийти к мечети на пятничную проповедь? Выступление Рафсанджани было ответом Хаменеи, который выступал на той же трибуне с пятничной речью за месяц до этого. Послушать экс-президента пришли сотни тысяч иранцев. Он заявил, что общество расколото, официальные результаты президентских выборов ставятся под сомнение, и придется что-то с этим делать. Он призвал выпустить из тюрем всех арестованных оппозиционеров и разрешить СМИ критиковать власть.
Уже на этой неделе другой президент-реформист – Мохаммед Хатами (1997-2005) также открыто поддержал оппозиционеров и заявил, что именно нужно делать в сложившейся ситуации. Он призвал провести референдум о доверии власти: «У людей надо спросить, довольны ли они нынешним положением, и если большинство довольны, то мы должны согласиться с нынешним положением дел». Намек был на то, что народ положением недоволен. Бороться с инфляцией и безработицей Ахмадинежад не умеет. Рафсанджани и Хатами умели.
В 2005 году Ахмадинежад пришел к власти, победив на выборах Рафсанджани, но перевес был самым незначительным. Популярность действующего президента с тех пор падала. Если бы Рафсанджани вновь выставил свою кандидатуру, его шансы на победу были бы куда выше, чем у забытого за 20 лет отсутствия Мир-Хосейна Мусави. Кроме того, в нынешних выборах уже мог участвовать Хатами, также способный победить Ахмадинежада. Оба лидера-реформиста отказались выставлять свои кандидатуры и лишь поддержали Мусави. Почему? По-видимому, таков был компромисс между ними и аятоллой Хаменеи.
Последних выступлений Расфанджани и Хаменеи было достаточно для того, чтобы к оппозиции вернулся оптимизм, и студенческие демонстрации возобновились. Стало ясно, что ситуация, сложившаяся после выборов, буден затяжной и стабильно тяжелой. Стоит выступить одному из экс-президентов – и спокойствия как не бывало. Даже если Ахмадинежад будет президентом отведенные ему 4 года, это будут такие 4 года, каких он не пожелал бы и врагу. Он будет иметь дело с новым обществом и новой (чрезвычайно неприятной для него) расстановка сил в высшем руководстве.
Совет целесообразности, который возглавляет Рафсанджани – единственный орган, который контролирует все ветви и институты власти. Возглавляемый им Совет экспертов принимает решения о назначении и смещении верховного аятоллы. Через Совет экспертов популярный в народе экс-президент при желании может сильно испортить жизнь самому Хаменеи. Через Совет целесообразности он может испортить жизнь Ахмадинежаду, ставя под сомнение целесообразность протаскиваемых им законов и осуществляемых назначений в правительстве.
Назначения в правительстве в последние годы – особый разговор. Ахмадинежад – бывший офицер Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) – протаскивает на высокие правительственные должности других офицеров корпуса. Происходит сращивание КСИР и правительства. КСИР, призванный служить верховному аятолле, поддерживает Ахмадинежада во всем, обеспечивает ему нужный ход голосования, контролирует подсчет голосов. Для офицеров корпуса нынешний президент – гарантия того, что военная служба сегодня – это сытные должности завтра.
Обычно беспорядками на улицах занимались басиджи – народные ополченцы. Теперь для того, чтобы контролировать ситуацию, режим активнее задействовал Корпус стражей. Хаменеи почувствовал серьезное сопротивление внутри руководства, прежде всего – со стороны Рафсанджани. В этих условиях возрастает роль КСИР.
Если тенденция сохранится, Иран по характеру власти будет приближаться к Турции и Египту. Современные республики в этих странах появились, благодаря мятежным офицерам. Это определяет лицо государств до сих пор. Военные способны в любой момент вмешаться во внутриполитическую ситуацию. В Иране КСИР до сих пор не играл роли турецкой армии. Теперь ситуация может измениться. Появилась вероятность того, что корпус будет использован для решения конфликта внутри элиты.
Одновременно с этим влияние самого Хаменеи будет падать. До сих пор оно определялось его колоссальным духовным авторитетом. Теперь этого авторитета не хватает, и лишь Корпус стражей может гарантировать ему, что он останется на своем посту. Верховый аятолла оказался перед очень сложным выбором: либо он превратится в заложника Корпуса стражей, либо ему придется выработать тактику умиротворения реформистов.
Максим Василенко
