Главное событие визита Барака Обамы в Москву имело место до его приезда. Американский президент сообщил российскому президенту, что тому следует стать полновластным главой государства.
Все остальное может трактоваться, уже трактуется и будет трактоваться по-разному. И это все будет очень интересно. Но в чем уже сходятся практически все, так это в том, что ну никак нельзя проводить параллели с советским прошлым. С временами Хрущева и Кеннеди, Брежнева и Никсона, Горбачева и Рейгана. Нет больше двух миров, двух сверхдержав. Есть мировой лидер — США — и очень странная Россия, чей статус на самом деле не совсем ясен. Если никто не знает, кто в этой стране главный, с кем следует договариваться и торговаться — с президентом или премьером, — то какая уж тут ясность.
Так-то оно так, но глаза у российских правителей, как известно, на затылке. И ориентированы они на образцы из прошлого. И нужно им от США и других стран Запада то, что было нужно советским вождям. А тем во все времена — что при сталинской холодной войне, что при горбачевском новом мышлении — нужно было только одно. Внешняя легитимация их власти. Собственно, внешняя — она единственная. Носителем советского и постсоветского суверенитета был и остается внешний мир. В отличие от собственного населения, он обладает правосубъектностью.
Легитимация эта в принципе достигается легко: признание переговороспособности СССР или нынешней России уже является большим достижением. Но, конечно, этого мало. Нужно еще и признание равенства, нужно, чтобы внутри страны все было так, как надо здешней власти, но чтобы при этом внешний мир считал Россию своей частью.
Этим объясняется то, что порой представляется неадекватным в делах и словах российской власти и близкой к ней общественности. В частности, реакция на декларацию Парламентской ассамблеи ОБСЕ "Воссоединение разделенной Европы" Интерпретация документа такова — в нем уравниваются коммунизм (сталинизм) и нацизм. Но это ведь частности. Смысл Декларации в ее названии. Двадцать лет спустя после сноса Берлинской стены Европа остается разделенной. Более того, разъединение усиливается. Россия, несмотря на весь свой газ, отдаляется от цивилизованного мира. Потому что главное, что объединяет этот мир, — единая система ценностей и норм поведения во внутренней и внешней политике.
И ведь все уже было.
Подписание Заключительного акта Совещания по сотрудничеству и безопасности в Европе в 1975 году было триумфом не только советской внешней политики, но и советского видения мира. Латинский алфавит свел в один телевизионный кадр лидеров СССР и Югославии — Брежнева и Тито. Два старых, грузных человека выглядели победителями — весь мир признал законность их власти в мировой сверхдержаве и в державе региональной, утвердил нерушимость границ их владений.
Не прошло и года, как в Москве возникла Хельсинкская группа. Одна из ее основательниц Людмила Алексеева говорит об этом так: "Именно гуманитарные статьи Хельсинкских соглашений со временем выдвинулись на передний план, стали сердцевиной хельсинкского процесса, его смыслом".
Да, нерушимость границ, превосходно. Две Германии, пусть. Но при этом Хельсинкский акт утверждал еще и ценностное единство Европы. В СССР и странах танкового социализма это считалось чем-то несущественным, этакой данью условностям, ритуальной частью документа.
Снос Берлинской стены показал, что на самом деле было условным и ритуальным. Да, собственно, и в семьдесят пятом было понятно, что фактически Хельсинкский акт утверждает не единство Европы, а ее раздел. Но что эта гуманитарная составляющая, этакие стыдливые оговорки на фоне примирения с тоталитаризмом, вдруг окажется столь существенной — этого никто не предвидел.
Как никто не предвидел в 1989-м, что через несколько лет Европа и весь мир окажутся растерянными перед югославским кошмаром, а раздел СССР, напротив, окажется относительно мирным. Но десять лет назад американские бомбардировки окончательно замирили Балканы. Что же касается России, то здесь начались странные процессы. Вопреки всем ожиданиям, кризисные девяностые оказались относительно демократичными, а вот благополучные времена нефтяного и газового бума породили новую государственную модель, эволюционирующую в сторону тоталитаризма и нацизма. Какое уж тут ценностное единство с цивилизованным миром!
А весьма популярный лидер страны западными наблюдателями характеризуется так:
"Многие россияне убеждены в том, что Путин — супермен. На самом деле он неудачник, упустивший возможность из разряда тех, что даются один раз за жизнь поколения: воспользоваться нефтегазовыми доходами, чтобы ввести страну в золотой век, сделать рывок к обществу благосостояния. Россияне заслуживают лучшего, чем Владимир Путин".
Поэтому нужно, очень нужно было, чтобы приехал Обама. И пусть ни о чем существенном договориться не удастся, пусть его высказывания о лузере Путине будут не самыми приятными. Пусть неприятно, зато полезно. Тем более что последствий не будет никаких, даже пропагандистских. Это в советские времена разрядка сопровождалась смягчением антиамериканской пропаганды. Но тогда и антиамериканизм был другой, с классовым оформлением, с обличением "владык без масок". Сейчас он просто тупой и животный. Это замешенная на зависти ненависть к американской нации, ее истории и культуре.
Трактовка визита президента США правителями России станет ясна из их действий после его завершения, из того, как они оценили властные полномочия, предоставленные им лидером цивилизованного мира. И совершенно неважно, что он вовсе не за этим приезжал в Москву и очень удивился бы, если б ему рассказали, что означал его приезд для российской власти.
Дмитрий Шушарин
