Неделя прошла в подготовке к российско-американскому саммиту. Дипломаты доводили до предельной ясности документы к предстоящим переговорам Барака Обамы и Дмитрия Медведева, спецы по протоколу утрясали последние детали программы визита, парламентарии аккуратно выясняли позиции, а аналитики строили прогнозы относительно будущего отношений Москвы и Вашингтона.
Из общения с некоторыми людьми, так или иначе связанными с переговорами, создалось странное ощущение. С одной стороны, все демонстрируют уверенность, что визит американского президента должен пройти успешно. Стороны просто не могут позволить себе дальнейшего ухудшения отношений. В практическом плане Обаме, который планирует расширение военной операции в Афганистане, позарез нужен безопасный транзит в эту страну, который может обеспечить Россия. С точки зрения имиджа американскому президенту принципиально важно показать, что он способен достигать положительного результата там, где его предшественник провалился.
И Москве, как откровенно говорят многие аналитики, тоже не время кочевряжиться. Помощник российского президента Аркадий Дворкович уже не скрывает, что вне зависимости от цены на нефть в следующем году придется просить денег у многократно осмеянных Международного валютного фонда и Всемирного банка, где главный голос — у Вашингтона. И это обстоятельство несколько ослабляет взбрыки имперской спеси, которые у нас именуются вставанием с колен.
Да и надо всего ничего — декларацию, где в сто первый раз будет сказано, что высокие договаривающиеся стороны выступают за все хорошее и против всего плохого, соглашение о транзите да «дорожную карту», где будет намечено, как Москва и Вашингтон станут продвигаться к заключению нового договора по стратегическим наступательным вооружениям. Кстати, на этом, объявленном самым важным, направлении буквально в самые последние дни произошли серьезные положительные подвижки. Замминистра иностранных дел Сергей Рябков заявил, что результаты переговоров «выше наших ожиданий, которые были, когда мы начинали». Кроме того будет подписано совместное заявление о мерах по контролю над ядерными материалами и учреждена российско-американская комиссия Клинтон-Лавров (по образу и подобию почившей в бозе комиссии Гор-Черномырдин). Ну и кто скажет, что это не успех для первой-то полномасштабной встречи двух президентов?
Более того, околокремлевские аналитики постоянно подчеркивают, что Медведев и Обама должны провести в непрерывном общении не то пять, не то семь часов. И из этого общения двух молодых лидеров, «не отравленных ядом холодной войны», могут произрасти совершенно неожиданные и, разумеется, позитивные результаты.
Казалось бы, все замечательно. Но люди, связанные с визитом, взвинчены до предела. Они явно чего-то опасаются. И это «что-то» уж точно не несогласие по правилам зачета ядерных боеголовок и носителей. В какой-то момент у сильно высокопоставленного дипломата вырвалось: «А что, если у Путина окончательно снесет крышу и он все изгадит?»
На первый взгляд, у премьера и по совместительству нацлидера не должно быть поводов для гнева. Вопреки правилам протокола американцы устраивают его отдельную встречу с Обамой — президент США позавтракает с Путиным 7 июля. Стало быть, будет продемонстрирована особая роль Владимира Владимировича в нашем госустройстве.
Подозреваю, что Путина могут раздражить как раз не переговоры Обамы и Медведева, которые он может контролировать и на результаты которых при необходимости влиять. Его может разозлить программа второго дня пребывания американского президента в Москве. В Белом доме не скрывают: там не собираются ограничиваться «перезагрузкой» отношений с российской властью, а хотели бы перезагрузить отношения с народом России. И, позавтракав с премьером, Обама начнет общаться с политическими и общественными деятелями (рискну предположить не из «Единой России»), бизнесменами, выступит перед студентами. Такое прямое демонстративно широкое общение с людьми через голову начальства — фактическое оскорбление путинской вертикали власти. При том иррациональном страхе, какой Владимир Владимирович испытывает перед гипотетическим иностранным вмешательством в наши внутренние дела, попытка Обамы наладить прямой диалог с российским обществом может быть воспринята как угроза безопасности. А уж тут премьер, как известно, удержу не знает. Так что главная загадка саммита не в том, удастся или нет найти развязку проблемы противоракетной обороны. Главная интрига — пришлют ли «доктора» к Обаме.
АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
